Лого Комнатные растения
Главная Форумы Клуб Галереи О проекте

Каталог комнатных растений
Все об уходе
Вредители, болезни
Крупным планом
Растения в интерьере
Это интересно
Гидропоника - это просто
Цветочный гороскоп
Часто задаваемые вопросы
Фотоуроки
Flowers-клуб
Ссылки

 

 


 
Реклама на сайте
 

 
Поиск
 
Поиск по сайту:
 
Расширенный поиск
 

 
Подписка
 
Подписка на новости сайта - введите ваш E-Mail:
 
Изменить параметры подписки
 

 
Hits 14904
Hosts 1241
Visitors 2367
21
Скорая помощь растениям, реанимацияСкорая помощь растениям, реанимация
Клуб любителей гибискусов FlowersWeb.infoКлуб любителей гибискусов FlowersWeb.info

Главная / Форумы / Обсуждения / О природе / Моя грибная биография

Моя грибная биография

Страницы: 1
RSS
Моя грибная биография
 
Я не люблю грибные форумы. Если и регистрируюсь там, то чаще троллю.
Я посещаю такие сайты только от лени добывать информацию исключительно опытным путем. Поэтому листаю страницы, в которых преобладает флуд типа Ах-Ох-поздравляю, мелькают дивные фотографии, сделанные в лесу, и отвратительные картинки того, что остается от красивых корзинок после домашней переработки.
Все эти впечатления прочно отвращают меня от грибных тусовок. Я грибник достаточно романтичный, люблю лесную тишину.
Эти рассказы писались в разное время и выкладывались раньше в Клубе, который рухнул. Сейчас заканчивается очередной грибной сезон, у меня написалась еще одна рассказка, вот я и решила восстановить всю свою грибную темку. Только фотки старые распихивать реально лень, а свежие разложить немного постараюсь. :oops:
 
МОЯ ГРИБНАЯ БИОГРАФИЯ

Дед мой в молодости работал землемером. До самой старости мог измерить расстояние шагами с точностью до сантиметра. Потом закончил Петровскую академию и получил диплом агронома. Образование это по тем временам было одним из самых элитных. Энциклопедичность его познаний удивляла меня всю жизнь. Казалось, о мире живой природы, по крайней мере, в той ее части, которая меня окружала, он знал все, и интерес к ее познанию у него не иссякал никогда.

Лесные прогулки с дедом оставили в моей памяти названия деревьев, птиц, ягод и, конечно, грибов. Сам он никогда ничего в лесу не собирал. Его внимание привлекали лесные пейзажи, кроны деревьев, пение птиц, запахи цветов, признаки разных природных явлений. Не мог он просто бродить, глядя себе под ноги, но мои находки комментировал охотно. Поэтому все грибы, которые я собираю, я знаю практически с двухлетнего возраста, и еще никогда ни один гриб не вызвал у меня сомнения в своей подлинности.

Самостоятельно собирать грибы я начала в пределах дачного поселка. Утром обходила свои места с корзиночкой, а потом в течение дня уже складывала в подол летнего платьица. Бабушка безропотно обрабатывала мой урожай, вспоминая чрезвычайно грибной 1941 год и приговаривая: «Только войны не накликай!»

В лес я выбиралась в том юном возрасте, в основном, с дедом, но случались выезды подальше и на подольше, на машине с родителями. Отец мой был страстным рыбаком и всегда стремился сочетать рыбалку с возможностью выпустить нас с мамой по грибы. К этому периоду моей жизни относится самый выдающийся эпизод моего грибособирательства.

Никогда позже не попадала я в такой сказочный лес и не собирала грибы, за которыми и ходить-то было никуда не надо. Они росли там, казалось, сплошным ковром, а местные жители поражали городское воображение тем, что приезжали в лес на велосипеде. Останавливаясь в любом месте лесной дороги, они за раз набирали корзину грибов и уезжали. Было это в окрестностях озера Пирос на Валдае.

Родители мои в молодости любили путешествовать и открывать новые места и маршруты. Мне было, наверное, лет пять или шесть, когда оба отпуска чудесным образом совпали, и появилась возможность отправиться всей семьей, куда глаза глядят.

Видавшая виды «Победа» служила нам не только средством передвижения, но поистине была домом на колесах. На крыше громоздилась алюминиевая лодка-байдарка. Этот факт и определил, в конечном счете, тогда наш маршрут.

Не знаю, были ли у отца какие-либо наметки в выборе направления поездки, но меня в эти планы не посвятили. Не помню, сколько минуло верст от начала нашего пути, как обгоняет нас «Москвич» и сигналит остановиться. На крыше у него тоже лодка, а внутри такое же семейство, которое тоже едет в отпуск. Водители поговорили, интересы совпали, но в отличие от нас попутчики наши имели адрес места назначения. Кто-то из друзей порекомендовал им места для отдыха, где рыбалка отлично сочеталась с грибной охотой. Наши намерения они вычислили именно по лодке на крыше и решили, что двумя машинами ехать веселей и безопасней. Приглашение было принято, и мы поехали на Валдай.

Озеро Пирос со всех сторон окружено хвойным лесом, начинающимся сразу же у воды. Дно песчаное, поверхность воды гладкая, как вода в блюдце, вода ледяная, а тишина… нарушается разговорами обитателей немногих палаток, разбитых в разных местах берега бескрайнего озера. Причем разговоры эти слышны так хорошо, как если бы люди находились от вас в непосредственной близости. Сначала мы ничего не могли понять, как это? Противоположного берега озера почти не видно за горизонтом, а все, что там говорится, слышно, как рядом. А это водная гладь, гладь в самом буквальном смысле слова, отражает звук, который докатывается по воде до самого дальнего берега. Пришлось говорить почти шепотом.

Но сама гладь озера оказалась коварным обманом. Раньше отец иногда брал меня с собой в лодку, даже разрешал грести веслами. Почти невесомая на воде байдарка слушалась малейшего движения пальцев. Обманутый невероятно спокойной водой, отец собрал байдарку и впервые в моей жизни позволил мне покататься самой. Лодка слушалась ребенка, как заводная игрушка. Попробовав свои силы вдоль берега, я повернула к центру озера. Родительский окрик заставил меня развернуться, и я послушно стала грести к берегу. Не тут-то было! Я гребу изо всех сил, а лодка стоит на месте. Да и не стоит вовсе, а плывет от берега задом наперед. Течение! Подводное течение, а поверхность воды без единой морщинки! Отец оценил ситуацию мгновенно и кинулся за мной вплавь. Потом он рассказывал, что даже ему, умелому пловцу, с трудом удалось преодолеть мощное сопротивление воды, когда он на веревке тащил байдарку к берегу. Конечно, потом мне не разрешали даже заходить в воду. Не очень-то и хотелось! Вода в озере была такой холодной, что купаться не было никакой охоты.

Зато грибов было несчитано. Причем грибов самой высшей пробы. Больше всего было белых, которые, возомнили себя камешками на лесной дороге. Они лезли под ноги и были такими твердыми и крепкими, что не ломались даже тогда, когда их нечаянно сбивали ногами. Они больше других врезались мне в память. Их было так много, что я даже перестала их считать. Хотя до этого всегда вела им счет. Были там и другие грибы, только за давностью лет я не смогу всех перечислить. Запомнились сыроежки, потому что в какой-то момент явились предметом дискуссии: собирать их дальше или нет, при таком обилии благородных грибов. Отец тогда задал маме вопрос, можно ли их солить. На жареные грибы никто из нас уже смотреть не мог. Мама сказала, что соленые сыроежки очень здорово хрустят и прекрасно выглядят в маринаде. И было решено сыроежки продолжать собирать, отдавая предпочтение нераскрывшимся шляпкам.
Грибы мама отваривала на портативной газовой плитке, потом складывала в три эмалированные ведра, последовательно купленные в ближайшем сельпо, и заливала маринадом. А дома бабушка уже разложила весь наш улов по банкам.

Вот с того времени я всегда собираю все грибы, которые мне попадаются, и никогда не разрешаю себе кого-нибудь «не брать», даже если некуда складывать и тяжело тащить. Скрытые резервы всегда выявляются, а я никогда не перехожу грань, которая отделяет грибника-собирателя от грибника-заготовителя.
 
Самостоятельно за грибами я стала отлучаться за пределы дачного поселка в ранние школьные годы. Так как проконтролировать дальность моих походов было некому, кроме огромного для своей породы эрдельтерьера, то и маршруты моих прогулок удлинялись год от года.
Ближайший лес начинался почти сразу за поселком. Считался он сильно пригородным и настоящих грибников не привлекал. Его числили местом прогулок, но дачникам гулять было незачем, а выезды на шашлыки тогда еще не практиковались. Лес был чист, ухожен и изобиловал грибами всех мастей. В те времена я еще не сосредотачивалась ни на лунных циклах, ни на том, какие грибы растут в начале лета, а какие после… Если меня не увозили с дачи помыться или еще за какой надобностью, то я ходила за грибами каждый день. И каждый день что-нибудь, да и приносила в корзинке. Наверное, я, не задумываясь, проходила бы по лесу до темноты, если бы грибов не было, но с пустой корзинкой я не возвращалась никогда.

Лет в двенадцать я обрела неслыханную самостоятельность. Мне стало позволено самой ездить на дачу на электричке. Правда, жили мы рядом с вокзалом, так что дорога эта не сильно отличалась от поездок на общественном транспорте. Я думаю, что родители мои утратили бдительность уже тогда, когда записали меня в английскую спецшколу, которая находилась от нашего дома в получасе езды на автобусе. Поэтому, наверное, и к электричке мать с отцом отнеслись, как к возможности избавиться от необходимости самим возить меня на дачу.

Кто и когда надоумил меня поехать за грибами на поезде, не помню. Савёловскую железную дорогу я знала по рассказам деда. Во время войны он работал в этих краях последовательно в нескольких овощеводческих совхозах. Будучи тогда уже «непризывным» по возрасту, он «кормил фронт» всеми силами и знаниями главного агронома.
Бабушка моя в гимназические годы дружила с кем-то из семьи графов Паниных и, случалось, гостила в их имении Марфино. Ее рассказы дополняли мою убежденность в том, что я превосходно ориентируюсь на дистанции Москва – Дмитров.

Еще раньше, когда удавалось выбраться за грибами на машине, я усвоила, что грибов много там, где много грибников. Сей парадокс подтверждается и теперь: если на обочине скапливается много машин, значит, место грибное. Этим принципом я и решила воспользоваться, применив его в первой своей безлошадной вылазке.

Заранее узнав время отправления самой первой электрички, я купила билет до конечной станции. Нет, я не собиралась ехать так далеко, но своего пункта назначения я не знала, а быть высаженной из поезда, где попало, в мои планы тоже не входило. Я решила, что сойду там, где выйдет большинство пассажиров. А так как в грибную пору, кроме грибников, на первой электричке никто не ездит, то я полагала свой расчет верным, и не ошиблась.

Ах, что за прелесть эти грибные электрички! Где еще можно наблюдать такое скопление людей, которыми движет страсть к грибособирательству? В отличие от многих, дремлющих или с отрешенным видом смотрящих в окно, я вынуждена была внимательно наблюдать за своими попутчиками, чтобы не пропустить того момента, когда они двинутся к выходу. Надо же было и не ошибиться: не дернуться за одним-двумя, а дождаться массового исхода. А грибник ведь – партизан по натуре, он же нарочно вида не подает, что ему скоро выходить. Он будет дремать до последнего момента, чтобы возможные конкуренты за ним не увязались.

В большинстве своем грибники едут в лес по одному, иногда по двое, еще реже всей семьей. Этих электричка тихо ненавидит. Во-первых, они все время разговаривают между собой, что нарушает тишину вагона в пятом часу утра. Во-вторых, их разговор все время вертится вокруг «неприличных» тем, как то: «за какими грибами едем» и «где мы будем обедать». Настоящий грибник в поезде молчит, а если уж его втянут в разговор, то поддерживать беседу он станет только на самые отвлеченные темы. Погода среди них держит абсолютное первенство.

Хриплый динамик объявляет приближающуюся станцию, и неожиданно вагон приходит в движение. Срываюсь и я. Все вместе мы бежим по мосту над путями и почти кубарем скатываемся с него вниз: автобус уже стоит на остановке. Опоздать – значит, сорвать всю поездку. Следующего придется ждать больше часа, а там уже не грибники, а люди на работу поедут. Автобус берется штурмом и набивается битком. Но вот что интересно. Вам могут отдавить ноги, порвать рукав, можно потерять шапку, документы, кошелек… Ничто не грозит только корзинкам. Их не толкают, не задевают, не возмущаются, их даже багажом не считают. Какой из них багаж, они ж пустые! Пока пустые… Естественно, в автобусе я тоже взяла билет до конечной остановки, и тоже, не доехав до нее, сошла вместе с большинством пассажиров.

Много раз потом я ездила за грибами тем маршрутом. Освоила позднее места и подальше. Но как ни странно, много лет спустя, будучи уже сама за рулем, изъездила я те места вдоль и поперек, но так и не смогла найти ни той дороги, по которой ездил автобус с грибниками, ни самого того автобуса… Грустное подтверждение старой истины, что в детство нет возврата.
 
Бурная моя молодость отвлекала меня от грибной охоты. Несколько лет подряд работала я в археологических экспедициях, где раскопочный сезон точнехонько приходился на грибную пору. Романтические приключения тоже сыграли свою роль. Ко всему еще добавился переезд, и я оказалась оторвана от своих привычных грибных мест.

Новое мое местожительство находилось недалеко от трех вокзалов, родители моего тогдашнего мужа жили на даче под Клином, так я начала осваивать Ленинградское направление. Начиналась новая страница моей грибной биографии.

Это была пора, когда компанейский дух брал надо мной верх, и я отправлялась по грибы то с очередным мужем, то с приятельницей, была даже одна вылазка вместе с соседкой, раз и навсегда отучившая меня ездить за грибами с малознакомыми людьми.

Добрый десяток лет оставил мало собственно грибных воспоминаний. Грибные электрички были все те же, грибной ассортимент все так же соответствовал природе Подмосковья и моим умениям. Мои грибные пристрастия оставались неизменны. Единственным грибом, который смог победить мой несгибаемый консерватизм, стал ежовик. В детстве я считала его ложной лисичкой и не собирала, хотя его внешний вид всегда доставлял мне удовольствие. Потом я как-то ненароком почитала несколько грибных справочников и обнаружила свою «ложную лисичку» в качестве вполне уважаемого съедобного гриба. Но не это заставило меня переменить убеждения.

Однажды, будучи в гостях на даче у своей подруги, сподвигла я ее встать пораньше и отправиться в лес. Признаюсь, я никогда не интересовалась раньше ее отношением к тихой охоте. Оказалось, что в грибах она – полный профан, собирать их любит, но не умеет, за одним исключением: из всех грибов она знает, умеет находить и готовить ежовики! Остальные для нее – просто грибы. В тот раз то ли, по выражению той моей подруги, «что-то случилось в атмосфере», то ли лес за ее дачей имел какую-то специфическую особенность, но набрали мы именно ежовиков. С тех пор я уже никогда не обхожу их стороной.

Именно тогда я стала самостоятельно осваивать бабушкины рецепты приготовления грибов, тогда же появились и многочисленные поедатели моих заготовок. Друзья охотно принимали в подарок банки с маринованными грибами и даже поговаривали, когда случалось испробовать грибы не моего приготовления, что «грибы все-таки должна делать Марина», я, то есть.

Ленинградское направление осваивалось мною планомерно. Постепенно запоминалась последовательность остановок, становилось понятно, за чем и когда нужно ехать в Решетниково или Конаковский мох, когда стоит рискнуть сойти на Черничной, где останавливается далеко не каждая электричка и где можно на обратном пути прождать поезда три, а то и все пять часов, почти в буквальном смысле умирая от голода и холода. С этой дорогой связано одно из ярчайших воспоминаний моей жизни. Приключение то к грибам вообще никакого отношения не имеет, кроме разве того обстоятельства, что хорошее знание расписания пригородных поездов явилось его косвенной причиной.

Первое мое замужество было романтическим и довольно нищим. Еще гуляли ветры в голове, и хватало сил на поступки необдуманные и решительные. К числу таковых отношу нашу поездку в славный город Торжок. Родители мои много повозили меня по древним русским городам, но Торжок, будучи многократно запланирован, так ни разу и не вписался в маршрут. Муж мой тоже не был чужд «охоты странствовать». Но в карманах было пусто, или почти пусто, и мы встали перед выбором: или купить билеты на поезд, в ненавистный плацкартный вагон, потратить кучу времени на дорогу и оказаться в Торжке без гроша, или найти другое решение. И оно было найдено. Мы решили ехать зайцами на перекладных, то есть сначала добраться до Калинина на электричке, а потом пересесть на какой-то другой местный поезд и тоже без билетов доехать до Торжка. Расчет был точен, расписание тщательно выверено, но «Случай, неведомый бог», конечно, вмешался.

Контролеры застали нас уже недалеко от Клина. Избежать штрафа можно было только одним способом: уйти вперед по вагонам и выйти из поезда на ближайшей станции. Денег у нас было так мало, что штраф, равно как и билеты, разрушили бы нашу поездку до основания. И мы выскочили на Черничной.
Прождав следующую электричку три часа, мы оказались в Калинине глубокой ночью. Усталость брала свое. Мы стояли на городской площади и обсуждали гипотетический ночлег в гостинице, как будто такая возможность существовала! И дело было не в деньгах, на одну-то ночь нам бы хватило. Просто в те времена в гостиницу в принципе было невозможно попасть без предварительного заказа, даже в провинциальном городе.
Поблизости находилось некое строение, которое, по-видимому, являло собой торговую точку типа павильон «Овощи-Фрукты». Звуки, раздававшиеся оттуда, недвусмысленно означали проникновение внутрь злоумышленников. Не хватало только оказаться свидетелями ограбления! Пока мы соображали, в какую сторону смыться, от ларька отделилась фигура и направилась в нашу сторону, торопливо пряча что-то на животе под рубашку. Грабитель подошел к нам, сказал, что его зовут Лёха, и спросил, что мы тут делаем. Мой спутник не нашел ничего лучше, как рассказать Лёхе всю правду: что едем мы из Москвы в Торжок, что опоздали мы на торжокский поезд, что в гостиницу нас не пустили и мы не знаем, куда нам деваться этой ночью. Лёха сказал:
– Пойдем ко мне, – и повел нас к себе домой.
Дома он разбудил жену, накрыл стол, они вместе накормили нас ужином. Потом нам была предложена постель. Пожелав нам спокойной ночи, Лёха сказал, что ему надо доделать дело, а к утру он вернется, и чтобы мы ни о чем не беспокоились. Говоря это, он задрал рубашку, и мы увидели у него за поясом довольно внушительных размеров нож. Это его он прятал, когда увидел нас на площади. В ответ на наши округлившиеся глаза он рассмеялся и ушел.
Мне все-таки удалось заснуть той ночью. Разбудил нас Лёха. Он был в той же рубашке, но ножа за поясом у него уже, по-видимому, не было. Он выглядел, как человек, который вполне успешно сделал дело и этому рад. Сообщив, что жена уже ушла на работу, он накормил нас завтраком и пожелал удачно доехать до Торжка.

Случай тот навсегда врезался в мое восприятие русского национального характера. Человек грабит ларек, прерывается, чтобы отвести к себе домой, накормить, напоить и спать уложить двух совершенно незнакомых ему людей, потом возвращается, чтобы довести ограбление до конца, и радуется, что все так хорошо получилось. Ну, скажите, кто еще способен на такое гостеприимство?

Несколько лет спустя, уже с другим мужем и на машине немало поездили мы за грибами и по Тверской области. Работа позволяла делать вылазки с двумя ночевками. Мы уезжали из Москвы вечером с таким расчетом, чтобы приехать на место и поспать, а утром уже начать собирать грибы. Можно было посвятить этому весь день, потом снова отдохнуть и неспешно возвратиться.

Вот так однажды где-то в тверских лесах мы с самого утра собирали грибы, потом жарили шашлыки, и можно было уже ехать домой. Путь предстоял неблизкий, и, чтобы не рисковать в дороге, муж мой решил немного вздремнуть. Мне спать не хотелось, и я стала бродить вокруг машины, а глаза-то заточены под грибы. И грибы мне попадаются. Недалеко от нашего бивака начинается что-то вроде косогора, на котором почти ковром растут мелкие козлята (так я до сих пор называю бежевенькие грибочки, которые в книжках именуются перечными, хотя я никогда не замечала в их вкусе никакой специфической остроты) и серенькие молоканочки (их я до сих пор про себя именую говорушками и не собираю, пробовала однажды – получились, как соленая бумага). Росли они вперемешку и в таком количестве, что собирать их пришлось буквально ползком. Вот ползу я в гору, срезаю своих козлят, тщательно лавируя между говорушками, и слышу чье-то пыхтенье. Кто-то ползет мне навстречу. Доползаю до гребня того косогора и вижу ползущую мне навстречу тетку.
– Ты че собираешь? – сердито спрашивает тетка.
– Вот этих, – говорю я и показываю на козлят.
– А я – этих, – отвечает тетка и показывает на говорушки.
И мы поползли дальше, довольные друг другом. Никогда больше не попадались мне эти грибочки в таком количестве. Они очень прикольные в маринаде: от уксуса они становятся фиолетовенькие и очень хороши во всяких салатах. Я и теперь нахожу их, даже знаю места, где бывает их довольно много, но все равно на отдельную банку набрать их под Москвой не удается.
 
Тверская губерния и теперь мне представляется сказочным грибным царством. Вспомнилось одно лето…
Родители мои были киношниками. Работа эта никакой регулярности в занятости и отдыхе не подразумевала. Случались, однако, киноэкспедиции, которые с лихвой компенсировали невозможность летнего отпуска. Если условия командировочного житья позволяли взять с собой ребенка, то мама вспоминала, что слишком мало уделяет мне внимания, а бабушке с дедушкой надо же когда-то от внучки и отдохнуть. А так как в экспедиции работы было все-таки много, то и получала я несколько месяцев абсолютной вольницы.

В то лето снимался какой-то фильм из военной жизни. Съемки проходили в окрестностях Калинина, а киногруппа усиленно перевыполняла план по постояльцам свежепостроенного мотеля «Тверь».

Обследовав окрестные перелески, я обнаружила массу грибных мест. Тогда еще не был в ходу известный автомобильный афоризм о том, что машина может быть любого цвета, но цвет должен быть черный. Но перефразируя его, можно сказать, что в окрестностях Твери растут любые грибы, но все эти грибы – маслята.
Раньше мне попадалось их до обидного мало. А в то лето, казалось, я насобиралась их досыта. По вечерам мы их чистили и уже ночью варили в гостиничном номере на электрической плитке. В выходные дни приезжал отец и увозил очередное ведро слегка присоленных грибов бабушке, которая таким образом от внучки отдыхала.

Кроме маслят, в то лето я впервые в жизни познакомилась с рыжиками. Знакомство было приятным, но не плодотворным: в отличие от девственно чистых маслят рыжики были поголовно червивые.
В тот год руки от маслят до конца отмылись, кажется, только к Новому году, а сами маслята лет на двадцать почти исчезли из моей жизни. Следующая встреча имела уже совсем другие последствия.

Случилась как-то в знаменитом городе атомщиков Дубне одна научная конференция. Продолжаться она должна была целую неделю и вполне тянула на полноценную командировку. Но до Дубны два часа езды, а я водитель с тридцатилетним стажем! Неужто при таком раскладе я все брошу и поселюсь в тамошней гостинице? Ну, уж нет! Прошли те времена, «как под каждым ей листком был готов и стол, и дом». Теперь гостиничному бытию я предпочитаю домашние тапочки и халат. И я решила, что на конференцию вполне можно ездить, как на работу, пропустив заодно часть не интересующих меня выступлений.

В первый же мой приезд в знаменитый дубнинский институт прямо на автомобильной стоянке мне бросились под ноги маслята. Размер грибов и их качество заинтересовали меня много больше, чем профессиональная часть моего вояжа. Спасло меня только то, что приехала я не одна, и коллеги удержали меня от несанкционированного прочесывания институтской территории. Тщательно следили они и за дальнейшим моим поведением. Однако на обратном пути я уже внимательнее смотрела по сторонам, прикидывая, какие места могут стать целью специально грибной поездки. А так как в течение той недели я проехала по трассе Москва – Дубна раз восемь, то и представление о возможных грибных местах у меня сложилось достаточно точное, как мне тогда показалось. Дело было уже поздней осенью, свой грибной сезон в тот год я уже закрыла, и постановила непременно наведаться туда следующим летом.

Следующий год грибами не изобиловал. Начало лета серьезных урожаев не принесло. И разведывать новые угодья я отправилась только в июле. Обычно я еду за грибами на второй-третий день новолуния. Так я поступила и в этот раз. И прогадала.
Молодой лес был светел и прозрачен, мшистая подстилка и песчаные почвы являли собой сочетание, в котором, ну, просто не может не быть множества самых разнообразных грибов. И их оказалось действительно множество… – маслят. В основном, переросших и червивых.

Как же я себя кляла, что пропустила нужный день! Ведь опоздала я всего на день-два. Сюда нужно ехать точно в новолуние, постановила я. И в точности исполнила свой завет в августе. И была вознаграждена. В первый день августовского новолуния я набрала маслят столько, что когда выгружала их около подъезда своего дома, вокруг машины собралась толпа зевак.

Чистили мы их вдвоем с дочкой почти двое суток, а варили еще неделю. Выручали две довольно внушительных размеров морозильные камеры. До сих пор при слове «маслята» дочка моя порывается сбежать из дома.

Теперь я стабильно собираю урожай маслят каждый год, невзирая на общую грибную обстановку. Грибной год, не грибной, не важно, – маслят я все равно набираю достаточно, чтобы поразить воображение гриболюбов и грибоедов.
 
Я грибник-практик. Грибы собирать умею и люблю, но научную базу подводить под эту свою страсть никогда не стану. Не интересуюсь я и грибами, растущими в недоступных моему собирательству краях, и уж вовсе безразлична к неизвестным мне грибам, произрастающим в иных, кроме Подмосковья, климатических зонах. Однако некое лирическое отступление от этих принципов в анамнезе все же имеется.

В жизни каждого, кто учился в школе, был рубеж, миновать который вряд ли кому удавалось незаметно. Последние каникулы, а не выпускной бал, проводили ту невидимую черту, за которой навсегда оставалось детство. Все дальнейшие события уже были частью взрослой жизни, взрослой ответственности, необходимости делать выбор и самостоятельно планировать свое будущее. В последнее же детское лето еще можно было бездумно плыть по воле волн …Южного Буга.

Детство отца моего прошло в городе Виннице, там жили его мать и сестра, по югу Малороссии разбросаны были и многочисленные родственники. Воспоминаниями отец мой никогда не делился, но в последнее мое школьное лето отчего-то решил свозить меня именно в те края. Мама в то лето уехать из Москвы не могла, и я впервые в жизни оказалась на отдыхе с отцом один на один в настоящем украинском селе в окрестностях Винницы. Стоял жаркий август. Цивилизация осталась где-то за горизонтом бескрайних полей, где уже созрело все, что коснулось этой плодородной земли, о которой рассказывали, что в ней прорастает и плодоносит даже сухая палка, если ее воткнуть «вверх ногами».

Мне предстоял месяц абсолютно растительного существования. Не утруждая себя заботами о прокорме вверенного ему ребенка, отец подкупил квартирную хозяйку и целиком посвятил отпуск рыбалке, а я познала все прелести настоящей украинской кухни, рискуя растолстеть к первому сентября до полной смены гардероба. Оставалась хрупкая надежда, что ежедневные продолжительные купания в реке уберегут девичью фигуру, но водные процедуры, как известно, возбуждают аппетит, а галушки и кóржи з маком «отращиванию» талии немало способствуют.

Путь от села к берегу Южного Буга лежал через молодую дубовую рощу. Пейзаж ничем не напоминал знаменитую картину Шишкина. Роща была рукотворной. Но в отличие от бездумных еловых посадок, в которых мне раньше случалось собирать грибы, продираясь через заросли сухих, слишком часто натыканных стволов, здесь во всем чувствовалась иная школа. Каждое дерево было посажено с таким расчетом, чтобы даже через сотню лет кроны разросшихся дубков не касались друг друга. В ту пору саженцам было лет по двадцать, лесок был светел и прозрачен, однако высокой травы в нем не было, и грибы были хорошо видны издалека. Разнообразием они не отличались, а размерами поражали. Средний размер гриба был сравним с самыми крупными белыми грибами, которые мне случалось когда-либо находить. Встречались экземпляры и побольше. По всем признакам грибы эти безусловно должны были бы считаться белыми. Отличали их только белесая, без каких бы то ни было оттенков коричневого, верхняя поверхность шляпки и зеленоватый даже у самых молодых грибов цвет трубчатого слоя. Вкус, запах и фактура мякоти «украинских поддубовиков» в точности соответствовали хорошо мне знакомым классическим белым грибам.

Каждое утро я шла через дубовую рощу с почти зажмуренными глазами, чтобы насладиться купанием, не беспокоясь о сохранности грибов на солнцепеке. А на обратном пути давала себе волю и застревала в дубках надолго. Вот удивительно, совершенно не помню, во что я их там собирала. Корзины у меня не было, в подол платья, как в детстве, в шестнадцать лет я уже точно грибы складывать не могла, полиэтиленовые пакеты еще не вошли в обиход так широко, чтобы ходить с ними по грибы… Наверное, была какая-то довольно жесткая тара, но в памяти ничего не задержалось. Не помню я и что с ними было потом, как их готовили и ели. Запомнились только сами грибы, и как они росли. Мне кажется, попадись они мне снова, я сразу их узнаю и встречу, как старых знакомых.
 
Очередная смена места жительства на несколько лет лишила меня грибных маршрутов. Поблизости не было вокзалов с первыми электричками, а после открытия метро шастать по общественному транспорту с корзиной мужества не хватало. Гуляя с собакой, я шарила глазами в поисках грибов в городских парках и скверах. Шампиньонов попадалось великое множество, но о вреде городских грибов уже начинали говорить на каждом перекрестке, да и сами шампиньоны в моем сознании как-то стояли особняком: правильные грибы в неволе расти не станут, а шампиньоны уже прочно вошли в огородный ассортимент, заняв место в ряду где-то между огурцами и картошкой. Посему искать-то я их искала, находить – находила, а домой не носила.
В те годы выбраться за грибами мне удавалось, только напросившись в компанию к кому-нибудь из знакомых грибников-автомобилистов. Два случая запомнились.

Один мой сослуживец слыл удачливым грибником. Я уговорила его взять меня с собой в очередную поездку. В ту пору у меня проживал пес размеров, прямо скажем, комнатно-подушечных, поэтому место в автомобиле нам было выделено для двоих. Четвертым был постоянный напарник моего приятеля, его старинный друг и однокашник. Обрадованная возможностью оказаться в лесу после долгого перерыва, я даже не поинтересовалась направлением поездки. Меня предупредили, что едем с ночевкой, так как путь не близкий, а торопить себя в лесу не резон. Выехали в пятницу днем с таким расчетом, чтобы приехать на место к вечеру, разбить палатку, поужинать, выспаться и к рассвету уже быть во всеоружии.
Не считая самых ранних моих семейных поездок, я всегда ходила за грибами только одна, позже в компании собак. Не представляла я, как может быть организован вояж грибников, далеких от всякой лирики и романтики, чего не скажешь о моей маленькой собачонке. Песик, казалось, всю жизнь только и подвизался в такого рода компаниях и просчитал всю ситуацию на много ходов вперед. Я знала, что его ангельский вид многих вводит в заблуждение, но такой прожженности от него не ожидала даже я.

Приехали мы на место позднее, чем рассчитывали, из-за проколотого по дороге колеса. Его замена и заезд в придорожный шиномонтаж задержали нас в пути, поэтому в лес мы приехали затемно. Мужчины быстро и привычно разбили палатку и накрыли поляну. Тут-то и выяснилась вся программа полностью. Оказалось, что в плане стояли целых две ночевки. То есть: ужинаем, спим, завтракаем, собираем грибы, ужинаем, спим и уезжаем. Поэтому первый ужин выполнял роль пикника и расслабухи после трудовой недели, естественно, с непременной согревающей составляющей.

Вообще-то я пикников не люблю и пристрастия к выпивке на природе не разделяю, чего нельзя было сказать о моем псе. Он принял в застолье самое деятельное участие. Съев намного больше того, что могло в нем поместиться, он тщательно припрятал в окрестностях куски колбасы и других вкусностей, что называется, на черный день.
Поужинав, спутники мои завались спать, а я полночи пожинала плоды неумеренного собачьего чревоугодия. Обожравшийся песик не мог заснуть и все время требовал вывести его до ветру. В конце концов, он заявил, что спать в палатке ему холодно, и угомонился только тогда, когда я запихала его к себе в спальный мешок. Согревшись, он, наконец, заснул и дал мне немного подремать до рассвета.
Когда рассвело, я тоже вылезла из палатки до ветру. Вылезти-то вылезла, а обратно никак дойти не могу. Польские грибы стоят если не стеной, то частым забором. Футболка полная за двадцать минут. Замерзаю. Лезу одеваться. Мужики спят, фиг с ними, я пошла грибы собирать… Пошла, – это громко сказано. Повлеклась, точнее. Разгибаюсь только для того, чтоб переставить корзину. А пейзажик-то украинский напоминает. Редкие молодые деревца: дубки, сосенки, жиденькая травка и мох. А говорят, польские только под елками. Елок нет, а поляки есть. Много. Корзина полная, надо идти к машине. Пес гуляет безо всякого энтузиазма, сказывается вечернее обжорство. Проснутся, скажу, чтоб Шарикову больше не наливать, тьфу ты, колбасы и прочего не давать.

Пока я грибы собирала, мои спутники проснулись, опохмелились на скорую руку, и готовы собирать грибы. Я перекладываю уже собранные грибы из корзины в рюкзак, и отправляюсь снова нарезать круги. Похоже, грибы отрастают сразу по моим следам. Крупные собраны, теперь попадаются помельче, но количество их возрастает. И снова в лес углубиться мне не удается… На этот раз на заполнение корзины времени ушло больше, но и тяжесть же!
Тем временем возвращаются мужчины. Они что, в мешки грибы собирали? В руках у каждого по огромной брезентовой сумке, доверху заполненной польскими грибами.
– А почему корзины-то с собой не взяли? – спрашиваю.
– Так больше ж входит, – отвечает мой коллега, – а корзину я в прошлом году продал вместе с опятами, когда жена отказалась их перерабатывать.

Дело к вечеру. Надо ужинать и спать, чтобы с утра пораньше выехать в сторону дома. Строгим голосом рассказываю о ночных собачьих мученьях и наказываю за ужином собачонке не потакать и колбасу не скармливать. К их чести, надо сказать, мужики запрет мой выполнили и кусков псу не давали. Да и сам ужин от вчерашнего сильно отличался в диетическую сторону. Проголодавшийся лохматый проказник, по-видимому, репрессии предвидел и воспользовался собственными запасами, сделанными накануне. Ночью все приключения повторились снова, но на рассвете я все же успела набрать еще целую сумку грибов. Ребята шутили, что под тяжестью моих грибов потонет паром, на котором нам предстояло перебираться через Оку на обратном пути.

Грибы нужно переработать срочно по возвращении домой, они и так уже больше суток, как собраны. Две почти бессонные ночи дают себя знать, на следующий день надо идти на работу. И тут я понимаю, что даже просто переварить весь урожай я за сутки не успею, не говоря уже о раскладывании по банкам. Счастье еще, что это не маслята. Поляков достаточно вымыть, хотя… чтобы вымыть, все равно надо каждый грибок отдельно в руки взять… Нет, не справлюсь… Звоню маме. Она приезжает и забирает большую часть грибов с собой, чтобы подключить к их переработке бабушку…

В другой раз я навязалась в ту же компанию за опятами. По-видимому, мой сослуживец не любил смешивать грибы при сборе. Помня о совершенно промышленном сборе поляков, я уговорила его съездить в лес в опеночную пору. Для этого уезжать за триста верст от Москвы ему не понадобилось, но собачку свою я предусмотрительно все-таки решила оставить дома.
Выехали мы рано утром и уже через час были в окрестностях Звенигорода. Остановив машину на обочине бетонки, мужчины заявили, что у них вчера был тяжелый день, поэтому они слегка поспят в машине, снова предоставив мне возможность собирать грибы, не оглядываясь на компанию. На вопрос, в какую сторону идти, мне было сказано:
– Да, иди прямо вглубь леса перпендикулярно дороге и собирай.
Я так и поступила. Только далеко не ушла. Опятки, чистенькие и умытые росой, стали попадаться в траве, потом на пеньках и поваленных деревьях, а потом покрыли лесную подстилку сплошным ковром. Собирая их, я буквально ползла по земле, чертыхаясь во весь голос и чувствуя себя батраком на овощной базе. Помните, был такой способ использования работников умственного труда? Сбор опят мне до сих пор напоминает переборку и зачистку капусты в промышленных объемах.

Корзина у меня большая, за спиной рюкзак с запасной тарой, опята – грибы мелкие, количество их запредельное…
И пока я так ползла, спутники мои проснулись, заполнили опятами свои брезентовые сумки и позвали меня, дескать, можно уже и домой возвращаться. Да, я и сама согласна, кто ж спорит? Складывать грибы уже некуда, ненависть к этим поганкам тоже уже зашкаливает, а они все никак не кончаются…

Тут ребята поняли, что добровольно я из леса выйти не смогу, и решили проблему радикально. Погрузив в машину свои брезентухи, они вернулись за мной. Мужички они оба были не мелкие, прямо скажем. Подойдя ко мне, они не стали ни увещевать меня, ни призывать к умеренности, они подхватили меня на ручки, не забыв при этом взять уже доверху набитые корзину и рюкзак, и просто вынесли из леса и посадили в машину.
Дома мне стало дурно при одной только мысли о переработке собранных грибов. Но, как известно, глаза боятся, а руки делают. Были сварены, разложены по банкам и замаринованы все грибы и на этот раз.

Ну что в этих опенках такого? По вкусу – гриб самый что ни на есть посредственный. Собирать их – удовольствие весьма сомнительное. Красоты в них тоже никакой, то есть эстетической радости они тоже не доставляют. Люблю ли я собирать опята? Да, я их ненавижу! Обзываю поганками, ругаю, на чем свет стоит, считаю предательством их массовый выплод. По-моему, даже собаки мои считают сбор опят полным безумием. Но стоит августовской луне приблизиться к полнолунию, как вся моя жизнь снова подчиняется опяточному расписанию…
 
Первое, что я делаю, когда приходит пора планировать отпуск на следующий год, это открываю лунный календарь. Новолуние с апреля по октябрь становится главной отправной точкой всех событий теплой половины года.
Грибы начинают расти вместе с луной. Это не я выдумала, это старая народная примета. «Да, полноте, – скажет иной бывалый грибник, – я всегда нахожу грибы, при чем тут луна?» А при том, что на земле всё на свете растет по указке ночного светила. Растет луна – все жизненные силы растений устремляются вверх, к ней, то есть. Приливы-отливы помните? Они это наглядно демонстрируют. А когда луна пойдет на убыль, ослабит она свое притяжение, и все соки снова опускаются вниз, к корням. Овощеводы хорошо знают, что убирать урожаи морковки, свеклы, репки, картошки надо как раз в это время.
А гриб – то же растение, и растет по тем же законам. Только скорость роста у разных грибов неодинакова.

Быстрее всех растут белые грибы. Они вообще, несмотря на свою элитность и откровенно царственную внешность, на самом деле дурнее всех. И растут быстро, и место выбирают, как попало, и не прячутся никогда, а нагло торчат, лица не скрывая. Обращали ли вы внимание, где больше всего попадается белых? Ага, под ногами. На тропинке, на дорожке, на опушке,– словом, там, где они виднее всего. Мы, мол, главные грибы, а остальные – так, шантрапа!

Не отстают от них и маслята. Тоже вылезают сразу и рассыпаются по местам, не сильно потаенным. День-два, и все. Кто не успел, тот опоздал, день этак на третий маслята уже все червивые.

Пытаются подражать лидерам и подберезовики, но они ребята слабые, им, кроме луны, еще, как правило, дождика хочется, а от дождика они и вымокнуть могут, а значит, и весь свой товарный вид потерять. Вот и получаются у них сбои по срокам: то припозднятся из-за засухи, то рванут сразу и повсеместно, но на следующий же день и обмякнут.

Другое дело – подосиновики! Эти ребята поплотнее телом, потерпеливее по срокам, подобросовестнее в отношении собственной сохранности. Удивляюсь я порой, что не замечают грибники четкой калиброванности красноголовиков. Правда, не каждый год дают они возможность понаблюдать, как изменяется экстерьер их популяций изо дня в день. Но уж если случится год, урожайный для подосиновиков, то нетрудно заметить, что в один день всем попадаются самые молоденькие челыши, назавтра они уже подрастут, потом раскроют шляпки, а потом все грибники дружно будут жаловаться, что попадаются в лесу только подосиновики-переростки, а молодого отроста нет совсем.

Другие грибы растут долго. Проклятые опенки недели две продираются сквозь свои деревяшки и вылезают на поверхность тогда, когда нормальные грибы уже собраны. А вы думали, что им луна не указ? Да, нет, она и опенкам старт дает, да только путь у них тернист не в меру, вот и успевают они только к полнолунию, да и то при хорошем дождике. А в сухую пору лезут еще дольше, иной раз так и не достигая света белого.

С преодолением деревянных препятствий связан путь многих грибов, даже таких, которые не столь откровенно, как опенки, растут на пнях и корнях деревьев. Свинушки и польские грибы предпочитают живую древесину, не довольствуясь гнилушками, поэтому и россыпи их встречаются иногда уже после прохождения пика опеночного бума. Но зато и рост их более вдумчив: к поверхности движется вся популяция, но первыми вылезают грибы, чьи зародыши как бы постарше, а более молодое поколение появляется попозже. Получается, что одновременно можно встретить представителей нескольких поколений поляков, свинушек, козляков, и именно это сбивает с толку педантичных последователей лунной теории.

Совсем забыла про лисичек. Как правило, они появляются раньше всех, но мало кому удается собрать их раньше июньского полнолуния. Растут они так медленно, что тому, кто найдет их в самом начале роста, никакого терпения не хватит дождаться товарного размера. Обобрав один раз лисье место, грибнику туда не имеет смысла возвращаться раньше, чем через месяц, да и то не всегда может повезти… Застрахованные от червяков, лисички никуда не торопятся. Несобранные, они скорее засохнут, чем сгниют, удивляя иногда поздних собирателей своими замороженными экземплярами уже при первых холодах.

Редкий в подмосковных лесах поддубовик, хоть и конкурирует с белыми по части экстерьера, ведет себя намного осторожнее. Его плотное массивное тело не способно выпрыгнуть из земли по первому лунному слову. Поддубовики тоже вырастают уже после полнолуния, но не из духа противоречия, а исключительно по причине добросовестного отношения к собственному содержанию. Свою массу поддубовик набирает уже на поверхности: сначала появляется плотный круглый грибочек, напоминающий морской камушек-окатыш, потом он начинает расти, и дня через два-три миру является крупный, красивый и тяжелый гриб. Молодые экземпляры достигают таких размеров, кои свойственны только белым в стадии «нашел, но не взял». Шесть-восемь поддубовиков – и ведерная корзина уже полна. А удивление и восхищение зрителей такого великолепия обеспечено.

В разное время, презирая, казалось бы, лунный календарь, растут чернушки, волнушки и прочие сыроежки. Им меньше уделяется внимания, их собирают ради заполнения в корзинке пустот между «настоящими» грибами. Но если приглядеться повнимательней, то становится очевидной закономерность и их роста. Луна всем диктует свое расписание. Случается, погода вносит в лунный цикл свои поправки, иногда очень даже заметные. Но никто не может пойти луне наперекор.
– А Солнце? Разве не Солнце – источник жизни?
– Солнце? Солнце, как настоящий мужчина, светит, греет, заботится о сохранении жизни, обеспечивая питание, условия роста, витамины там, и все такое прочее. А управляет процессом женщина. Древняя богиня Селена ни с кем не делится властью, полностью подчиняя себе жизненный цикл всего растущего на земле…
 
Самая непригодная для сбора грибов погода та, что у остальной части населения пользуется наибольшей популярностью. В теплый или, что еще хуже, жаркий солнечный день собирать грибы можно только на рассвете, пока трава в росе, а солнечные блики не мешают сосредоточить внимание на лесной подстилке. Лучше всего, конечно, сухой пасмурный день. Но такое счастье выпадает редко. Затянутое облаками небо, во-первых, чревато дождиком, а во-вторых, отнимает самое лучшее рассветное время, отодвигая утро на час-другой. И только самые заядлые грибники ходят в лес в дождливую погоду. Я себя отношу именно к таковым, к большому неудовольствию моих собак.

Автомобиль позволяет выбирать грибные места подальше от деревень и прочего жилья, а плохая погода имеет то преимущество, что встречи в лесу с другими грибниками наименее вероятны.

Как-то в дождливый день, в очередной раз вспомнив, что когда совесть раздавали, я второй раз стояла в очереди за жадностью, пренебрегла я песьими намеками на известную поговорку о том, что «хороший хозяин в такую погоду…», и отправилась за грибами. Не скажу, что лило, как из ведра. Дождик моросил мелкий, на осенний манер. Низкое небо и плотная облачность создавали в лесу ощущение ранних сумерек. Но грибы собирать в такую погоду – одно удовольствие, а чувство собственного растворения в природе ни с чем не сравнимо.

Обычно моего лохматого черного спутника в лесу раздражают только белки. По-видимому, он их принимает за какую-то разновидность кошек, которых с удовольствием загоняет на деревья и облаивает на высоких нотах. Но в дождик белки отсиживаются по дуплам, поэтому лесная тишина нарушается только шуршанием дождя и нашими передвижениями.
И вдруг я слышу свирепое рычание. Потом хруст веток, и судя по интенсивности звука, ломается не лежащий на земле хворост, а что-то покрепче. Постойте, да рычат-то двое! Второй голос определенно не уступает низкому баритону моего спутника. Что за черт?! Пес мой – редкий дипломат, в драку вступает только в самом крайнем случае, когда слова оказываются бессильны. Другая собака? Не похоже.

Пока я пробираюсь через елки на шум, рычание становится громче. Потом снова треск сучьев и звук падения чего-то тяжелого. Опять рык, потом треск, падение, и все сначала. Да не видно же, черт побери, ничего!

Не помню, как продралась через дебри, не выколов себе глаза и не получив никаких телесных повреждений. И вижу: пес мой, страшно рыча, вскакивает на дыбы, а ему прямо в морду с елки падает что-то большое и черное. Что за зверь? Схватка длится считанные секунды, оглашая окрестности страшным рычанием. Противник пытается убежать, выбирая путь, недоступный его преследователю. Невероятных размеров черный кот проворно взлетает на елку, обламывая сухие ветки, и не удержавшись, снова сваливается прямо в пасть разгневанному псу. Пес пытается схватить кота зубами, зубы скользят по кошачьей шерсти, которая клоками разлетается в стороны, кот вырывается, взмывает на елку и опять падает. И оба рычат не своими голосами.
Понимая, что команда «Фу!» не сработает, потому что разъяренный пес ее просто не услышит, кидаюсь на него в тот момент, когда кот в очередной раз взлетел вверх, и каким-то чудом успеваю оттащить пса от елки, с которой через секунду неумолимо сваливается его противник. Не угодив при падении в пасть врага, кот, однако, сдаваться не собирался. Нет, чтоб таки уже удрать восвояси! Какой там! Он яростно выгнулся и зарычал еще громче, сделав попытку перейти в наступление. К счастью, мне уже удалось защелкнуть карабин поводка, и я буквально волоком потащила своего спутника подальше от места поединка.

Что делал в лесу огромный черный кот в дождливую погоду, для меня так и осталось загадкой. Поблизости не было никакого жилья, не было слышно и присутствия каких бы то ни было людей. Оставалось предположить, что кот либо пришел издалека, либо одичал и превратился в лесного жителя. Зрелище же поединка черного пса с черным котом в почти черном сумраке мокрого леса произвело на меня неизгладимое впечатление и прочно врезалось в память, как приключение совершенно сюрреалистическое.
 
Обычно в июле грибы мне дают передышку. И хотя я не пропускаю июльское новолуние, коррективы вносят то жара, то засуха, то, чуть не сказала, лень… Нет, охота пуще неволи! Но все же в июле ситуация предсказуема: если в первые дни лунного месяца грибы можно унести из леса в одной небольшой корзинке, то я успокаиваюсь в ожидании новолуния августовского.

Перемены погоды в том году нисколько не обещали летнего грибного бума, оставляя слабую надежду на появление летних маслят, которые весной себя отнюдь не проявили, как «ребятушки дружны». Оказалось, что в июле они вообще взяли отпуск, в самых маслятных местах не нашлось ни одной скользкой шляпки.

Все компенсировали лисички. Полчища взрослых крупных лис, обязанных своей численностью более маю и июню, в июле создавали впечатление прочной ненапрасности гуляния по лесу с корзинкой. Однако опытному глазу было видно, что июль грибную волну откровенно манкировал, отделавшись редкими свежими подберезовиками и высохшими до резинового состояния белыми. Визит в лес недвусмысленно больше напоминал прогулку, нежели тихую охоту.
Но не поехать в лес в урочный день я же не могла! Впереди было два выходных, торопиться было некуда, а урожай лисичек не грозил тяжелой второй сменой по переработке собранного. Посему я решила насладиться пребыванием в сказочном лесу, ни в чем себе не отказывая и не торопясь вернуться в липкую жару Третьего Рима.

В тех местах я собираю грибы в двух направлениях: сначала обхожу молодые сосновые посадки и солнечные опушки, потом возвращаюсь к машине, меняю корзинку и ухожу по лесной дороге вглубь основного массива старого леса. В дни грибного изобилия я позволяю себе сделать привал, только обойдя все угодья. Перед тем, как тронуться в обратный путь, я перекусываю «чем Бог послал», кормлю и пою собак, иногда могу даже поспать часок перед обратной дорогой.

В этот раз изобилие было весьма относительным, соответственно конкурентов-грибников в лесу не было вовсе. Так как в июле светает еще очень рано, то и выехала я из дома, не отоспав перед дорогой положенной после трудового дня нормы часов. С медвяных запахов полевых цветов и нагретой хвои меня разморило, и я решила выспаться в промежутке между двумя направлениями своего вояжа. Собаки идею горячо поддержали, и мы расположились на отдых.

Я никогда не сплю «в одном ботинке». Сон – это действо, к которому я отношусь с благоговением, и всегда готовлюсь к нему обстоятельно. Я разложила пассажирское сидение, достала специальную дорожную подушку, которая делает удобным даже неповоротливый жесткий подголовник в машине, открыла окна, натянула легкие занавесочки, предварительно обрызганные спреем от всяких мух, комаров и мошек… Собаки расположились в гамаке на заднем сидении и решили главное вселенское противоречие, изобразив монаду из двух одинаково черных половин. Чтобы удовольствие было полным, я включила вентилятор на полную мощность, и заснула…

Проснулась я от цокающего звука сигнализации разрядившегося аккумулятора.
Мне никогда не приходило в голову, что на такой умненькой машинке, как мой Борька (я так зову свой Ford Fusion), аккумулятор может разрядиться в ноль. Ведь даже бензина ему хватает почти на сто километров после того, как приборы показывают, что бак пуст. Должен же и аккумулятор сохранить последнюю искру для запуска движка! Размечталась! Попытка завестись убила последние проблески жизни источника энергии. Погасли все дисплеи, к попытке повернуть ключ в замке зажигания Борька остался абсолютно глух. Не срабатывала даже кнопка дистанционного открывания багажника. Ее-то я никак не подозревала в причастности к электрической сети автомобиля, думала, что она – деталь чисто механическая. Но самое замечательное было то, что остались открытыми настежь окна. То есть, если идти куда-то в поисках того, кто сможет дать мне «прикурить», то придется оставить полностью открытую машину на произвол судьбы. Можно было бы попросить остаться в машине собак, но у меня не было никакой уверенности, что они не выпрыгнут в открытые окна и не побегут за мной. Мой опыт кратковременных отлучек в магазины говорил о том, что собаки остаются одни в машине крайне неохотно.

Однако я в который раз недооценила умственные способности своих четвероногих компаньонов. Они прониклись серьезностью положения, втайне радуясь, наверное, тому, что отпала необходимость кормить комаров непосредственно в лесу, и решили, что им выпала счастливая возможность понежиться на пленере, не выходя из койки. То есть, сыграть роль «агента К-9» они охотно согласились.

Я, в свою очередь, рассудила, что ничего страшного, собственно, не случилось, машина исправна, времени у меня в запасе больше суток, еды и воды у нас достаточно, погода на редкость замечательная, и рано или поздно обязательно найдется кто-нибудь, кто даст Борьке прикурить. И хотя вокруг нет ни души, а по дороге, с которой я съехала в лес, машины проезжают реже, чем раз в час, унывать я не стала, а отправилась собирать лисички по лесной дороге, которая, как говорили, вела к усадьбе лесника.
Было в запасе у меня еще одно достижение цивилизации. Компания Ford включила меня, как постоянного клиента, в бесплатную программу «Помощь на дорогах». И хотя я отдавала себе отчет в том, что расстояние от сервисных центров компании в моем случае близко к критическому, да еще и местонахождение моего автомобиля, мягко говоря, плохо поддается привязке к какому-либо географическому объекту, я все-таки позвонила по телефону, указанному в полисе. Любезная девушка-оператор мою заявку приняла, но предупредила, что ее выполнение может занять довольно много времени, так как служба помощи будет пытаться найти механика для меня в ближайших к местоположению моей машины сервисных центрах, а учитывая то, что ни я, ни она пока знают, где эти ближайшие центры могут находиться, время выполнения заявки невозможно определить даже примерно. Ну, так я ж никуда и не спешу!

Лесника дома я не застала. По дороге к его домику мне встретился странный грибник, в руках которого был желтый полиэтиленовый пакет, в котором было лисичек не меньше, чем в моей корзинке. Странность же заключалась в его внешнем облике. Это был высокий стройный мужчина, одетый скорее для офиса, чем для лесной прогулки. Шел он по направлению к дороге, по-видимому, завершив уже сбор грибов, коих вдоль самой лесной дорожки росло великое множество.

Не застав лесника, поворачиваю в сторону шоссе и я. Через некоторое время слышу звук едущего по лесу автомобиля. Лихо огибая лужу, на меня выезжает маленькая машинка. Голосую. Машинка останавливается. Разочарованно вижу за рулем даму. Вряд ли такой водитель сможет мне помочь. Однако из разговора понимаю, что у дамы водительский стаж не меньше моего, и, что такое водительская взаимовыручка, она знает не понаслышке. Она готова войти в мое положение и что-то предпринять, но у нее своя беда: она потеряла одного из своих спутников, который где-то заблудился в лесу. Он не пришел к месту, где стояла машина, не отзывается на зов, и у него нет мобильного телефона. Дама и ее спутница, по-видимому, нарезали уже не один круг по лесным дорожкам в поисках потерявшегося «товарисча», описание которого совпало со встреченным мною странным грибником. Приказав мне сесть в машину, дама проявила чудеса водительского мастерства, проехав по всем кочкам, ухабам и лужам лесной дорожки на довольно внушительной скорости. На выезде из леса их ждал незадачливый странный грибник. Незлобная перепалка между ними говорила о том, что он тоже потерял своих спутниц и рассудил, что из леса-то они в любом случае рано или поздно выедут на дорогу.

Так как все спутники были в сборе, дама решительно велела мне показывать путь к моему автомобилю. На фоне дамской машинки Борька выглядел весьма внушительно, и я впервые прочувствовала значение аббревиатуры ХБД (Хочу Быть Джипом), так мои друзья в шутку называют Ford Fusion. Прикуривать от такой малышки, даже если бы и были у кого-нибудь из нас прикуривательные усы, ни я, ни храбрая дама никогда бы не решились. Но их было трое, и они вполне могли столкнуть Борьку с горки, чтобы попробовать завестись «с толчка».
Не тут-то было! Ford – машина «с мозгами», с толчка его не заведешь. Не сработавшее зажигание блокирует замок, а пока разблокируешь его, чтобы повторить попытку, инерция толчка кончается.
Поблагодарив отважную даму за помощь, я вынуждена расстаться с ней и ее спутниками. Заверив их, что у меня есть все, чтобы продержаться долгое время в ожидании помощи, прощаюсь. Пора позвонить уже в «Помощь на дорогах» и поинтересоваться судьбой моей заявки. Там по-прежнему идут активные поиски пункта, из которого добраться ко мне будет ближе всего. То есть, помощь ко мне еще не выехала. Ну и ладно! Вот только пересыплю грибы и пойду еще погуляю. Может быть, лесник домой вернулся за это время. И я снова отправляюсь собирать грибы.

А что, прикажете мне попсиховать, как моя несостоявшаяся спасительница? И испортить себе все удовольствие от поездки в лес? Встрепать себе все нервы, не замечать чудных запахов трав, не собирать чернику, количество которой способно превратить сбор грибов в сбор ягод, причем намного более успешный… Нет, увольте! Я предпочитаю наслаждаться жизнью во всех ее проявлениях.

На этот раз до домика лесника я дойти не успеваю. Мне навстречу едет красный джип. Взмах руки, и машина тормозит. Ну, этот мужчина мне определенно помочь сможет. Улыбается.
– Вы не могли бы меня выручить? В моем автомобиле полностью разрядился аккумулятор, мне бы прикурить…
– А усы у вас есть?
– Да, нет, конечно! Когда ездила на Жигулях, были проблемы, тогда все возила с собой: и трос, и усы, и ключи. А сейчас нет проблем, ну, и не вожу ничего. А у вас нет?
– Я в лес усы не вожу, – смеется. – Но я через полтора часа обратно поеду, тогда усы захвачу. Вы пока погуляйте.
– Спасибо!
Записав телефон и узнав, что спасителя зовут Сергеем, возвращаюсь к машине. Выпускаю погулять собак и решаю, что грибов мне уже хватит, и самое время еще немножко поспать: день уже склоняется к вечеру. Я нагулялась, а впереди еще около ста семидесяти верст пути.

Наконец звонит телефон. «Помощь на дорогах» все-таки решила отправить мне механика из Москвы. Это ж когда он приедет, если меня Сергей не прикурит? Я рано утром еду сюда два с половиной часа. А сейчас, в час пик, через пробки? Ведь это больше четырех часов займет… Подождем, однако.
Слегка перекусив и покормив своих четвероногих сторожей, снова заваливаюсь спать. Теперь уже без вентилятора. Тем не менее, удалось часок проспать не без удовольствия. Приедет ли Сергей? Уже прошли обещанные им полтора часа. Набрать его номер?

Вдалеке мелькнула красная машина. Едет! Приехал. Добродушно, но весьма красноречиво высказался по поводу наличия у Борьки «мозгов». Достал прикуривательные провода. Интересно, для прикуривания каких машин он их держит? Такими усами танк прикурить можно, наверное. Пристегнулся. Сразу загорелись у меня все дисплеи. Выдержав незначительную паузу, командует мне заводиться. Борькин движок запускается с пол-оборота. Спасена!
– Спасибо, Сергей!
– Да не за что! Счастливо доехать! И поставьте аккумулятор на зарядку, если долго не поедете никуда, а то снова может сесть.
– Нет, я езжу постоянно. Спасибо вам!
– Ну, удачи!
Развернулся между сосенок и уехал. Вот она, настоящая помощь на дорогах.
Теперь надо отменить выезд ко мне механика. Если б сразу послали его, может, Борьку б и раньше завести удалось. Но я так прекрасно погуляла! Целый день в сказочном лесу! Однако уже семь часов вечера, пора ехать домой.

Дома пью чай и заваливаюсь спать. А проснувшись, лезу в Интернет, чтобы найти то приспособление, которым чернику собирают. То Вологда, то неправильные какие-то приспособления, то сделаны как-то грубо очень и тяжелые на вид. Где-то цены на приспособление конкурируют с ценой на лунной трактор, где-то комбайн больше приспособлен для клюквы… Вот то, что нужно! Где это? Не пишут. Зато есть телефон.
– Я хочу купить ковшик для сбора черники.
– Пожалуйста!
– Где вы находитесь?
– В Коврове. А вы?
– В Москве… А где-нибудь еще есть ваши представительства?
– Нет, к сожалению, только в Коврове. Но мы можем выслать…
– Вижу, у вас на сайте написано. Четырнадцать дней. Вся черника осыплется… Придется, значит, метнуться к вам в Ковров.
– Ох!
– У вас же в окрестностях, наверное, и черники полно?
– Да! Кругом все синее!
Вот и славно. Расспрашиваю, как найти этот магазин, как доехать, прикидываю, когда следующие выходные, смотрю расстояние по карте… Ковров, Владимирская область, расстояние от Москвы двести шестьдесят восемь километров…
А ведь, ей-Богу, съезжу!
 
Странный какой-то случился тот год. Грибов не было ни весной, ни летом. Два выезда за маслятами в начале августа не в счет: с опозданием на месяц они выдали свое.
Была и корзина поддубовиков недели две спустя. Но так, чтобы походить по лесу, поискать-пособирать с чувством, с толком, с удовольствием... не получалось! Комары были, лосиная вошь была, а грибов не было, хоть плачь! Первую волну опят вообще никто не заметил. А опята были в середине августа, но так избирательно, что не имей я привычки обходить все до единого знакомые пни, тоже ушла бы из леса ни с чем.

А потом прорвало. В сентябре сконцентрировались и июнь, и июль, и август. Собственно сентябрьские грибы сдвинулись на самые последние дни и доотрастали уже в октябре. Однако основное грибное изобилие как-то прошло по югу Московской области, доходя в ее северные районы отдельными протуберанцами.

Давно уже не случалось такого урожая на «вредные» свинушки, качество и количество которых состязались в забеге на длинные дистанции. Довольно дружно проявились чернушки, вторая волна опят развеяла разочарование от своей первой августовской предшественницы. Удивляли подосиновики, их количество, казалось, превосходило все мыслимые возможности.

Но на севере области было все поскромнее. Сезон к двадцатым числам октября я закрыла окончательно. Появилось немного свободного времени, и тут я разговорилась с одной своей приятельницей. Разговор естественно зашел о грибах... и об окрестностях ее деревенского домика, работающего у нее в семье дачей. Обычно я стесняюсь спрашивать дорогу к грибным местам, но тут не удержалась. Уж очень хотелось разведать новых мест, а предпринятые в этом году попытки удовлетворения мне не принесли.

Грибники редко делятся своими угодьями, но девушка, видно, к профессионалам себя не причисляла и позвонила мужу. Муж ее, профессиональный водитель, тоже тайны из этого не сделал и подробно прописал весь маршрут.

Конечно, я туда поехала. Куда? Ни за что не расскажу! На север от Москвы, верст сто семьдесят примерно...
Дорога оказалась не сложна и приятна, а лес – дивно-сказочно красив.

Урожайность этих мест сразу же подтвердилась двенадцатью белыми и охапкой крупных и чистых сосновых рыжиков. Еще встречались маслята, одиночные последыши, их в сезон, по-видимому, должно там быть много.

Псы охотно позировали около грибов, а это вообще не собака, а коряга просто...

Это было в первый мой разведочный заезд. Потом я еще два раза туда съездила, погуляла, сделала портреты последних грибов и попрощалась с лесом до следующего года.
Последний белый, последние маслята, последние лисички, последняя сыроежка, последний подберезовик.

Ну и всякие разные поганки.

И даже макет высотного здания.
 
Сморчков я никогда вживую не видела. Картинки в книжках никакого желания знакомиться с ними не вызывали. Да и какие такие грибы ранней весной?

Весна – время не грибное. Первые листочки, первые фиалки, ростки, пробивающиеся на клумбах с первыми лучами весеннего солнца… При чем тут грибы? Нет, трутовики там всякие и другие наросты на деревьях я, конечно, замечала, но весной они никакого интереса не вызывают.

Строчки и вовсе выглядели на картинках чистой экзотикой. Я даже не очень верила в их существование. Но однажды они материализовались.
Муж мой был заядлый рыболов. Потащил он меня как-то на весеннюю рыбалку. Не помню даже, река или озеро какое стало целью нашего путешествия. Очень ранняя весна обычно меня не манит на природу. Я не люблю холода, а перспектива торчать в машине при совсем не прогулочных температурах мне никогда не казалась привлекательной. Место, где мы остановились, мне, однако, понравилось. Это была очень редкая и старая березовая роща с большим количеством молодых березовых кустов, то ли подсаженных для восстановления леса, то ли отросших от пней поваленных берез. Я подумала, что место осенью должно быть сильно грибное. А так как мне нравится что-нибудь собирать, а глаза привыкли всегда что-нибудь искать, то я в задумчивости стала бродить вокруг машины.

Когда я увидела первый гриб, я не стала даже нагибаться, до такой степени никаких грибных ассоциаций он у меня не вызвал. Но когда глаза нашли еще один, потом еще… Да их тут целая полянка! Строчки! Казалось, что это грибы с другой планеты. Почему-то на память пришли рассказы о трюфелях, которые вообще растут под землей.

Строчок выглядел очень странно: ни ножки, ни шляпки – только комок извилин, зарытый в сухую прошлогоднюю траву. Когда его раскапываешь, он оказывается значительно крупнее, чем можно предположить по тому, что видно глазу.

Не помню, наловил ли рыбы тогда мой муж, но мой улов выглядел очень достойно. Новое знакомство хоть и вскружило мне голову своей неожиданностью, но не помешало тщательно зафиксировать в памяти все обстоятельства этой встречи. Место это, однако, снова посетить мне не пришлось. Но я теперь знала, что ранней весной, сразу как сойдет снег, а юная трава еще не успеет вылезти, вблизи берез на солнечных местах могут попадаться строчки, вкус которых навсегда остался в памяти как один из самых изысканных.

В какой-то год сняла я дачу на лето в деревне, соседствующей с той, где мы жили раньше. Около домика, где мне с дочкой предстояло жить летом, рос хмель. Шпалера, по которой он вился раньше, развалилась, и вся «беседка» представляла собой груду мусора. Задумала я эту конструкцию починить. Выбросила старые штакетины и решила поставить для хмеля новый плетень из ореховых прутьев. За деревней начинались заросли орешника. Дело было как раз раннею весной. В лесу было еще сыро, поэтому я рассматривала только кусты, росшие вдоль просеки, где пригревало солнышко. Вперемешку с кустами лещины росли старые березы. А под ними я вдруг увидела крупные комочки уже знакомых извилин. Плетень был построен в другой день.

Позже я каждый год весной специально приезжала на это место, стараясь оставить машину где-нибудь в стороне от деревенских глаз, чтобы собрать несколько крупных строчков. Место отличалось постоянством, но крайне низкой урожайностью. Я вынуждена была довольствоваться тремя-четырьмя, редко шестью грибами, которых, однако, хватало на целую сковородку.

Дочка выросла, отпала необходимость снимать на лето дачу, перестала я ездить в ту деревню за грибами. И опять я собирала только традиционные грибы летом и осенью.
Однажды разговорилась я с одним знакомым. Светский разговор как-то перешел на строительство его загородного дома, потом на приглашение в гости…
– А есть ли там у вас лес?
– Леса огромные, тянутся до самого Владимира, – был ответ.

Пора была не грибная, выходной не жаль было потратить на просто прогулку, и, взяв своего четвероногого спутника, я поехала в гости. В такие гости надо ехать рано утром. Сначала погулять по окрестностям, а потом, когда хозяева окончательно проснутся, можно начинать гостевать.

Окрестный лес оказался приятным для прогулок, но на редкость не грибным. Хоть для грибов и был не сезон, но нам не попалось даже поганок. Местность, однако, весьма удовлетворила моего пса. Легкие, хорошо утрамбованные в песчаной почве лесные дороги и отсутствие бурелома не выматывали, а давали возможность носиться взад и вперед в полное собачье удовольствие. Довершило собачье счастье угощение и отдых под яблонями.

Гостеприимный хозяин повторил приглашение, придав ему статус перманентности. И на следующий год весной, как только сошел снег, я не преминула сим приглашением воспользоваться. Естественно, я повторила маршрут прошлогодней своей прогулки. А так как лунный календарь в планировании моего свободного времени играет совсем не последнюю роль, то и в гости я отправилась на второй день после новолуния. «Если лес не грибной вообще, – рассуждала я, – то это еще не значит, что и строчков в нем не водится».

Строчки нашлись. И там, где я предполагала: на солнечной опушке под березами. Только здесь они были совсем крошечными, не больше грецкого ореха. Но зато они здесь были! Набралась их всего горстка, но я их вычислила! Эти грибы начинали терять ореол загадочности.

Через неделю я повторила свой визит. Строчков за это время выросло больше, и они были крупнее. Я похвалила свою рассуждалку. Значит, строчки, как и все грибы, растут по тем же правилам: начинаются в новолуние и растут до самого полнолуния, набирая постепенно рост и количество. Растут они, по-видимому, довольно долго, не портясь на второй-третий день, как летние грибы.

Это все, конечно, хорошо, но по-прежнему хотелось насобирать этих грибов где-нибудь досыта. А это никак не получалось. С разных сторон доносились рассказы о целых вырубках, переполненных строчками. Кто-то хвастался даже найденными сморчками. Но мне в тех местах пока не случилось побывать.

В этом году зима выдалась очень снежной и затяжной, причем самые обильные снегопады пришлись на конец марта, а тепла очень долго не было. Апрельское новолуние застало леса в снегу. Первые солнечные дни едва справились со снегом в городе, но не оставляли надежды на то, что до полнолуния снег исчезнет за городом.
Но ведь не зря же говорят, что «даже пень в апрельский день…» Не утерпела я, напросилась в те сельские гости. Хозяин был в городе, но собирался в свой загородный дом по делам. Узнав об этом, я немедленно по нему «соскучилась» и рванула в лес. Я оправдывала себя тем, что хоть собаки, наконец, по-настоящему прогуляются после зимы.

Вокруг деревни, как и утверждал мой знакомый, снега действительно не было. Но, едва мы вошли в лес, как оказались в другом времени года. Снега было много, он лежал плотным покровом, слегка подтаивая у основания деревьев. Ни о каких грибах нечего было и мечтать.

Пока я раздумывала, куда же денутся строчки в этом году, если они не смогли вырасти в апрельское новолуние, будут ли они использовать вторую попытку в новолуние майское, когда, вполне возможно, уже появится трава, я не без труда добралась-таки до своей заветной опушки. Там снег оказался почему-то еще глубже. Пахотное поле, по краю которого я собирала раньше строчки, оголилось только посередине, а края его все еще были покрыты снегом. Только небольшие кочки торчали кое-где темными пятнышками. На одной кочке я заметила цветок мать-и-мачехи на коротеньком стебельке. Первенец весны!

Все равно пройду по опушке. Просто для того, чтобы знать, что я тут была. Черт, как много снега! Не набрать бы его в сапоги. Жары-то нет. И без варежек пошла. Думала, лето! Хорошо, ума хватило не по-летнему одеться…

И чего ты здесь найти собиралась? Для строчков нужно, чтоб хоть прошлогодняя трава просохла, а эти кочки пока затянуты чем-то слежавшимся, как пленкой, как будто снег был на что-то наклеен, а теперь на земле остались клеевые разводы…

А что это у снежного края желтеет? Гриб упирается одним боком в снег, другим залез под прошлогодний листик. На следующей кочке еще один, нет, два, три… А там дальше видны еще…
– Собаки, черт вас возьми, нашли, где носиться! Ну-ка, все в сторону! – если я оторопела, совсем не обязательно лезть ко мне целоваться!

Строчки выглядывают прямо из-под снега. Начинаю собирать. Они такие холодные, что руки коченеют. Прямо природный холодильник. И крупные, однако! Не то, что прошлогодняя мелочь… Девятнадцать комочков с мой кулак размером, хорошая сковородка выйдет…

Что ж это получается? Снег снегом, а рост по расписанию? Через два дня полнолуние, то есть они уже исчерпали сроки роста и выросли, как могли, несмотря на снег и холод. Интересно, что в мае будет? Повторят заход или решат, что дело сделано, и отправятся в спячку до следующей весны?
 
ОХОТА ПУЩЕ НЕВОЛИ

Свинушки нынче в опале. Какие-то ученые как-то выяснили, что свинушки лучше других грибов накапливают в своем теле всякие дурные токсины, а потому должны быть непременно переведены из искони съедобных и уважаемых грибов в несъедобные и приравнены к поганкам.

И ведь сработало! Многие перестали их собирать. Даже грибники с приличным стажем повелись на эту, как теперь принято говорить, PR-кампанию. И не важно, что изыскания те касались всех съедобных грибов вообще. Никто не заметил, что самым токсиноёмким, а значит, самым опасным в отношении накапливания в себе всякой дряни из окружающей среды был назван белый гриб. Но кто ж откажется собирать боровики? Пострадали свинушки.

Я весьма равнодушна к грибной кулинарии, помешана я именно на сборе грибов. Я доверяю вкусу белок: характерные следы их зубов встречаются далеко не на всех грибах, которые человек считает съедобными. А свинушкам белки определенно отдают предпочтение даже перед трубчатыми грибами. Свинушки я даже есть люблю. Маринованные, они напоминают устрицы. А уж рассказать об удовольствии от их собирания мне слов не хватит.

Вот однажды случился очень урожайный на свинушки год. Я в те поры работала в режиме «сутки через трое». Приезжаю я на дачу после такой смены. Нормальный человек спать бы завалился, а я в лес попёрлась. Дело было тридцатого августа. Первого сентября моя дочка должна была идти в первый класс, то есть маме бы отдохнуть и ребенка в школу собрать, а тут – грибы…

В лес я попала уже часа в два пополудни, а к семи часам оказалась в самой дальней точке своего маршрута с переполненной корзиной грибов. Вы думаете, что надо просто развернуться и пойти домой? А несобранные грибы пусть себе растут?

Это ягод можно набрать, сколько нужно, а грибы надо собрать все! Никакие увещевания не помогают. Обязательно находятся запасные ёмкости, изыскиваются неожиданные резервы… Результат – не выспавшись в предыдущую ночь, до трех часов утра перерабатываю собранные грибы. Ложусь спать с первыми проблесками утренней зари, твердо пообещав себе завтра в лес не ходить и грибов не собирать. Надо уезжать с дачи домой. Послезавтра в школу. Последняя мысль: «Ни за что завтра никуда не пойду…»

Шесть утра. Срабатывает биологический будильник. «Ни за что никуда не пойду…»
– Как это «не пойду»? Они там стеной стоят, а я не пойду?
– Тридцать первое августа, уезжать надо, завтра первое сентября, – настаивает неугомонный внутренний голос.
– Но не в шесть же часов утра? Я недолго, я же вчера почти все собрала, мне только добрать молодняк…
– А перерабатывать все это когда будешь?
– Домой заберу. Там переработаю. Вот приду из леса, соберусь и уеду.
Уговорила. Внутренний голос тактично промолчал о том, что выспаться бы тоже не мешало. Но его все равно никто бы не стал слушать.

Я опять приволокла огромную корзину свинушек, радуясь тому, что их не нужно чистить. Я всегда срезаю грибы ножом, и перед варкой их остается только помыть, хотя и эта процедура требует взять в руки каждый грибок, чтобы отмыть его от песка, хвойных иголок и другого лесного мусора. Но все это я собиралась делать уже дома в ванной.

Преодолев все дорожные пробки, домой мы приехали уже совсем вечером. Мама моя, зная мое грибное помешательство, давно махнула рукой на эту мою страсть и собрала в школу моего ребенка, не привлекая меня к этой ответственной миссии. А я снова до трех часов ночи мариновала свинушки… Это была третья по счету бессонная ночь.

Первого сентября я способна была только стоять, прислонившись к стене школьного актового зала и благодарить Бога за то, что мой ребенок вполне справляется с праздником самостоятельно.
Дома я буквально рухнула в постель, и уже засыпая, посетовала на то, что ближайшие десять лет буду лишена возможности ходить за грибами первого сентября. До этого я всегда посвящала «День знаний» тихой охоте: первого сентября в лесу обычно ни души…
 
ЗЛАЯ Я…

Вы знаете, что такое болет? Нет, это не опечатка, это научный термин, блин. Это теперь так модно грибы называть, еще и латынью блеснуть: boletus, типа. Представляете, они теперь едят не жареные белые с подосиновиками, а болеты с лекцинумами, рассуждая как бы невзначай о сохранности их гименофора. У вас еще не пропал аппетит? Так я вам его щас испорчу.

Достижения цивилизации в лице глобальной сети объединили в совсем не виртуальные сообщества людей, увлекающихся собиранием марок, выращиванием кактусов, рыболовов, велосипедистов, собаководов, кошковедов и прочих многочисленных приверженцев различных увлечений… Люди общаются, делятся опытом, находят друзей, выходят за рамки виртуальных знакомств… Одним словом, смерть от одиночества в густо населенном мире определенно перестала угрожать человечеству.

Среди увлечений и страстей случаются, однако, явления сезонные. К таковым относится и любовь к грибособирательству. В грибную пору оживляются чахнущие зимой форумы и клубы грибников. Интерес у всех один: где и когда? Пора или не пора? Уже растут или только еще собираются? Сопутствует этому интересу и шкурная составляющая: не возьмете ли меня с собой? Не поделитесь ли своими грибными местами? Не покажете ли свои заветные опушки и полянки?

Все без исключения грибники знают, что вопросы эти относятся к категории интимных и неприличных, но любопытство, которое, как известно, не порок, а просто свинство, все превозмогает. В упор не спросишь, куда ты ездил, а потому приходится поддерживать праздный разговор на окологрибные темы, дабы ослабить бдительность собеседника, вдруг он в пылу полемики проговорится? А если и не проговорится, то хоть намек даст, куда мне метнуться в следующие выходные.

Чтоб такой намек услышать, нафлудить надо немало, спровоцировать надо оппонента, чтобы пустился в рассуждения, начал хвастаться и хвалиться, картинки своих находок показывать. Здесь очень полезны восторги. Ахами и охами, белой завистью и вопросами типа «А что это за грибок справа у вас в корзинке?» можно многого добиться. Начнет «удачливый» грибник вам рассказывать, что да как он собирает, какие грибы, где да когда растут, а вы себе на ус мотайте…

Грибы собирать любят далеко не все жители планеты, но страсти этой подвластны «и механик, и таксист, и заслуженный артист, токарь, пекарь и аптекарь, и морской артиллерист, и девица, и вдова, и замужняя едва…» И всем им надо же о чем-то говорить между собой, чтобы узнать то самое заветное: когда и куда?

Когда-то в юности я удивлялась тому, что многие грибы в разных местностях имеют свои локальные названия. Резали мой слух обабки, челыши, желтяки… Теперь я вздрагиваю от интернет-аббревиатур «подберы» и «подосы». Что-то кощунственное мне чудится в этих «ласкательных» именах… А уж латынь достала! Ни за что не поверю, что и пекарь, и аптекарь в лесу ищут не боровики, а представителей семейства болетовых. Никогда не слышала, чтобы кто-то из грибников всерьез делил лисички на белые и желтые, или маслята на лиственничные и, как там бишь, классические или обыкновенные…

Простой удачей хвастаться стало как-то уже не модно. Надо «свою ученость показать, и поэтому говорить непонятно». И мелькают на страницах форумов латинские названия грибов, перемежаясь портретами поганок. Они, поганки эти, хоть и красивы порой, но всерьез обсуждать их съедобность сродни некоему извращению. Нет-нет, да и воскликнет кто-нибудь: «Господа, вам что, нормальных грибов мало?» Но затихнет этот голос в общем хоре тех, кто может определить неизвестный и редко встречающийся гриб, кто знает его биографию и сам, чесслово, видел его заграничный паспорт. Грустно это.

Я люблю бродить по лесу одна, но в грибную пору кого только не встретишь: и бабушку с огромной не по росту корзиной, и здорового мужичка с пластмассовым ведром, и дядьку в ватнике с кузовком за плечами… Трудно представить, что их когда-нибудь заинтересует хлороцибория сине-зеленая, тьфу, не выговорить! Меня-то она точно не интересует!

Я не то, чтобы против научного подхода. Напротив. Мне очень даже интересно, с какой периодичностью бывает урожай одних и тех же грибов в моих любимых местах. Я пытаюсь запомнить и сопоставить годы, богатые теми или иными грибами. Очень хочу научиться правильно прогнозировать массовые выплоды белых, маслят, свинушек, чернушек… Уже давно и прочно руководствуюсь лунным, а не солнечным календарем в своих грибных вылазках. И ошибаюсь при этом гораздо реже своих ученых оппонентов.

Но вот чего я никак не могу понять: зачем людям самых разных уважаемых профессий и занятий смешить публику в Интернете наукообразными рассуждениями о вкусе и способах приготовления мухоморов, трутовиков и разных прочих поганок и лишайников? Зачем заучивать латынь и выкорёживаться друг перед другом, рассыпая никому из них не нужные познания в микологии, а при этом даже не пользоваться корзинками при сборе грибов?

Корзинка – это лицо и характеристика грибника. Легкая, вместительная и удобная корзинка – это тот безошибочный невербальный сигнал, по которому грибник узнает грибника. Полная корзинка, даже прикрытая от посторонних глаз папоротником, вызывает уважение и интерес. В корзинке грибы сложены аккуратно, красиво, почти торжественно. В корзинке почти никогда не увидишь неряшливо накиданных, порезанных и неаппетитно выглядящих грибов. Это удел ведра, пластиковой коробки, самым омерзительным образом выглядят мешки и полиэтиленовые пакеты. И не надо никакой латыни. Покажи мне свою грибную тару, и я сразу пойму, что ты знаешь о грибах…
 
ПОЗДНЯЯ ВОЛНА

В тот год осенняя погода
Стояла долго на дворе.
Зимы ждала, ждала природа…
А.С.Пушкин

Но в этот раз так и не дождалась. Пытаясь отдать дань приметам и классику, на Крещение случился было настоящий снегопад, и мороз ударил, но через две недели снова потеплело, и снег исчез. Он даже не растаял, а просто высох.
В феврале расцвели подснежники, а потом все как-то плавно превратилось в лето. Утро года получилось настолько скомканным, что кое-кого разбудить просто забыли…

Я терзалась в догадках, вырастут в этом аномально теплом году строчки или нет? Гриб этот все еще новый для меня, повадок его я не знаю…
В прошлом году я собирала строчки прямо из-под снега, урожай их был обилен сверх всякой меры. Оба эти обстоятельства, казалось, свидетельствовали против массового выхода «мозговиков» этой весной. Редко, когда изобилие устойчиво повторяется из года в год. Да и погодные условия не вдохновляли: тепло было, а дождей не было. Нет талой воды, нет луж, нет даже комаров. Весенняя засуха, понимаете ли… Как тут проснешься?

Однако ж «в урочный день, в урочный час», то есть спустя несколько дней после апрельского новолуния я посетила-таки свои контрольные точки. Прогноз оправдывался: грибов нет.

Грибные форумы в сети вяло подтверждали мои выводы. Кто-то сообщал, что никаких строчков «на привычных им местах» не обнаружено, а не привычных мест для них я еще не разведала.
Но выходные приходят строго по расписанию, и грибной зуд все равно проявляется. Решилась я все же съездить туда, где в прошлом году мне улыбнулась удача. Улыбнулась она мне тогда настолько приветливо, что я даже выписала себе в подарок заплечный кузовок для грибов. Сморчок – гриб не легкий, воздушный, а плотненький и весьма тяжелый в массе своей. Помнится, в прошлый раз я еле дотащила свою добычу до машины.
И хотя я почти совсем не рассчитывала на удачу, кузовок в багажник все равно поставила. Однако, приехав на место, смалодушничала, побоялась опозориться, выходя из леса с большой, но пустой тарой. Перед кем, спросите вы, перед кукушками, что ли?

Прошел уже месяц с того времени, когда по моим подсчетам надлежало прокатиться строчковой волне. Но тогда стоял полный штиль. Откуда же им было взяться сейчас? Деревья стоят уже совсем зеленые, отросла молодая травка, в лесу тепло и сухо. Какие тут строчки?
Корзинку беру маленькую, дескать, чтоб было куда сложить сучки и шишки для дизайнерских нужд… Это я так себя успокаиваю на тот случай, если повстречается кто-либо. Ну, чтоб на лице в тот момент отразилось что-нибудь, кроме тупого разочарования…
Все органы чувств блаженствуют от лесных видов, запахов и первобытного ощущения своего слияния с ветром, небом, теплом… и полным отсутствием «согласного гуденья насекомых»…

И тут я вдруг увидела Его. Он был крупным, свежим, нагло извилистым. Он не прятался и не скрывал лица. Я уставилась на Него в полном недоумении. Что Он делает тут в середине мая, накануне главного весеннего полнолуния в окружении зеленой травы? Наклоняюсь, срезаю прохладный гриб и бережно кладу его в корзинку. Осматриваю окрестности. Никого. Случайный одиночка?
Как бы не побился он один в корзинке. Тело строчка хрупко, легко крошится. Неспешно иду дальше, пытаясь придумать, чем бы смягчить Его грибное одиночество…

Вот подхожу к месту, где в прошлом году я впервые в жизни увидела настоящую россыпь коричневых строчков. Помню свои ощущения. Аки буриданова ослица, не могла тогда решить, с какого края приниматься собирать, и каким способом утолить внезапное песье любопытство, чтобы не потоптали вожделенные грибочки. Но в этот раз лужайка пуста и вовсю зеленеет, ничем не напоминая прошлогоднее зрелище. Но что это шоколадненькое виднеется ближе к тропинке? Строчок! А рядом еще один, маленький…

Корзинка быстро наполняется. Что ж я, растяпа, кузовок-то в машине оставила? И грибы-то какие крупные все! Это вчерашний дождь их напоил, и они, верные своей грибной природе, выросли, как «грибы после дождя». Интересно, откуда ранневесенние грибы, подснежники по природе, нахватались таких осенних навыков?

Пришлось-таки перекладывать уже найденные грибы в мой крохотный рюкзачок, чтобы освободить корзинку вон для того распадка… А потом для следующей куртинки…

Снова вспоминаю, как росли строчки, опираясь о снежные кочки… И сравниваю с ними шоколадные комки, разбросанные на совсем по-летнему зеленеющем мхе… Чудны дела твои, Природа-матушка! Чудна и непостижима сила твоя!

Вот ведь, твари бессловесные, грибы эти, случайно лишь напоминающие комок извилин, за что и прозваны мозговиками… Или не случайно? Какая сила заставила их проснуться так поздно и повести себя так, как только классическим грибам доступно?..

А еще я обнаружила на них улиток. Вроде не могут строчки быть с ними знакомы. Из разных климатических эпох они – грибы-подснежники и летние гурманы – улитки. А вот ведь схлестнулись, как будто с детства играли в одной песочнице, никаких проблем в общении!
Показать кому-нибудь строчок с улиткой на шляпе в окружении зеленой травы – Сальвадору Дали плохо станет…

Вот и не зря съездил в лес мой новый кузовок. Причастился-таки… Примерно, два ведра отменных шоколадных красавцев привезла я домой.
Вот думаю, не попробовать ли замариновать баночку строчков? Как они будут смотреться в маринаде, а? А то столько жареных мне не осилить, опять придется соседей угощать.
 
ЗАКРЫВАЯ ГРИБНОЙ СЕЗОН…


Лето выдалось странно счастливое. Было жарко, но не до инфаркта. Засуха перемежалась редкими и несвоевременными дождиками. То есть погода время от времени портилась, но совершенно без всякой пользы: вместо желанных ливней накануне новолуния, «грибные» дожди сваливались как раз тогда, когда новой волне грибов раскатываться было еще рановато, а предыдущая уже превратилась в воспоминания. Год определенно грибами задаваться не хотел.

Стоящий в низком старте народ на грибных форумах беспомощно разводил руками и терялся в догадках: то ли будут грибы, то ли нет… Главный вопрос «Куды бечь?» изумленным эхом прокатывался по подмосковному Интернету.

Я, наверное, никогда не привыкну к тому, что интернет-грибник смысл своей жизни ищет в ответе на вопрос «Где?» вместо того, чтоб сосредоточиться на решении вопроса «Когда?».

А я знаю правильный ответ. Но в этом году он мне не помог.

Стоп! Не надо соболезнований! И банок для маринованных грибов мне, как обычно, не хватило, и в моем специальном холодильнике-чулане не занятой осталась только одна полка, и дочка в который раз уже крутила пальцем у виска, когда я буквально падала со стула после чистки маслят, на которую однажды ушли целые сутки… Но грибного изобилия до состояния «глазки в кучку» этот год все ж таки не принес…

А вот джунгли мои восприняли жаркое лето, как специально выписанное счастье.

Обычно я мою окна по весне. С этим глобальным событием, естественно, совпадают и самые серьезные перестановки на подоконниках. В том числе и неудачные. В этом году я определенно перестаралась. Плотность населения была увеличена настолько, что про кое-кого я ухитрилась просто забыть. И поплатилась. Засохли некоторые, поставленные поближе к свету суккуленты, не выдержали спартанского содержания нежные травки…

Зато никогда прежде так не цвели мои подоконники, как этим летом. Впервые расцвели у меня эухарис и стефанотис, кротон и орнитогалум, гастерии буквально превратили свои горшки в цветущие корзинки. А что вытворяли мои муррайи, я просто стесняюсь описывать. Они цвели не переставая, и при этом усердно выращивали ягоды. Этот урожай я всегда тщательнейшим образом собираю, но в этот раз мне то и дело попадались на полу высохшие, а значит, пропущенные мною спелые ягоды.

И еще в этом году разгулялся у меня мучнистый червец. Клеща-то я победила, думала, будет мне щастье. Щас! Червец на свободе устроил такую вакханалию, что я много раз помянула недобрым словом тех, кто считает, что «все, что кроме (клеща – М.В.), легко уладить с помощью зонта», ттт, актары… Я и раньше-то была о нем невысокого мнения, а тут окончательно убедилась, что эта сволочь Паутинному Клещу не сильно уступает… Пришлось закупить актару в промышленных количествах.

Грибы, между тем, вовсе не сходили со сцены. Но некоторая, так скажем, упорядоченность произрастания их в этом сезоне все же позволяла жизнь слегка планировать.

Массовый выплод подберезовиков точно совпал с моими расчетами, черные головы удачно чередовались с красными, а описать удовольствие от их сбора у меня не хватит красноречия.

Засуха имела следствием еще одно приятное обстоятельство. Такого некомариного лета я не припомню за всю свою жизнь. Ни сами комары, ни клещи (об их изобилии ходили легенды), ни слепни, ни лосиные мухи не омрачили ни одной моей поездки в лес, за что я им безгранично благодарна.

И была лень… Когда в июле случились опенки, я нарочно пропустила пик их волны и приехала в лес тогда, когда все пеньки были уже обобраны. Мне досталась жирная поросль, растущая в траве и лесной подстилке. Такой сбор опят оставляет грибнику иллюзию того, что он все-таки собирает грибы, а не отбывает трудовую повинность на овощной базе. Потом я еще в сентябре проделала то же самое и опять осталась при опятах.

Новолуние начала августа совпало с затянувшимся отсутствием дождей и лишило грибников какой бы то ни было надежды на добычу. Интернет стонал от безгрибья. Дождь пошел только в третьей фазе луны. Я готова была терпеливо ждать сентября. Мои угодья расположены на север от Москвы, и сентябрь нередко становится для меня главным грибным месяцем.

И тут вдруг услышала я одинокий голос удачи. Кто-то из незадачливых грибников, возвращаясь с рыбалки, случайно забрел в лесок и набрал целый багажник молоденьких маслят. Справедливости ради надо сказать, что форумы грибоигроков на это сообщение никак не отреагировали, за маслятами никто не кинулся, все продолжали посыпать голову пеплом на фоне полного грибного молчания.

Я стала размышлять. Луна убывает. Откуда маслята? Правда, редкие и очень локальные дождики регулярно отмечаются в метеосводках. Ехать? А что мне мешает? Затариваю собак в машину и еду проверять маслятные места. Накануне снова был дождик…

И попадаю в первый день творения… Вот, что значит «Если я чего решил…» В августовское новолуние маслята постановили быть, но засуха им все карты спутала. Они совсем уже изготовились было, а команда вылезать вовремя не прозвучала. Вот они в позиции низкого старта до первого дождя и стояли. А потом каааак выпрыгнули…
В общем, чистила и варила я их до вечера следующего дня.

А потом и другие грибы стали подтягиваться. Давно не получала я такого удовольствия от их сбора. Ходишь по лесу, то тут грибок, то там… Разные все, некоторых несколько лет тут не встречала… И пусть никто не попадается в промышленном количестве, две, а то и три корзинки за поездку непременно набирается.

Собаки тоже с новыми впечатлениями. Рома опять вредничает. Как только я изготавливаюсь выбрать куртинку лисичек или маслят, ему непременно нужно пройти именно по этому месту. Нет, грибы он не потопчет, только адреналин мне погоняет. И делает это с таким видом, как будто он совсем случайно решил пройти между мной и этим деревом. Потом он ложится невдалеке и наблюдает, как я ползаю тут на четвереньках, словно говоря: «Ты внимательней собирай-то, а то тут передо мной еще кучка».
 
Каспер буквально шалеет от запахов и впечатлений. Наконец-то решил познакомиться с коровой, которую уже два года мечтает рассмотреть поближе. Но раньше стоило корове направиться в его сторону, он пускался наутек. В этом году он все-таки решился ее понюхать, и знакомство состоялось.

Недалеко от одного из маслятных мест проходит лесная дорога, в конце которой – деревня. Иногда нам встречается овечье стадо, которое, приближаясь, издает такой звук, как если бы по лесу шел трактор. Заслышав его, я стараюсь взять собак на поводок или загнать их в машину, если она стоит поблизости. В обоих случаях мои собаки отчаянно лают, а овцы пугаются.
Пастушок – молодой парень, то ли таджик, то ли узбек, явно наемный работник, нас уже запомнил, здоровается. Он не раз пытался завести со мной разговор о грибах. Я его категорически отговариваю от идеи научиться собирать грибы, мотивируя тем, что учиться этому искусству надо долго, постепенно и под хорошим руководством знающих людей, в противном случае можно и не избежать смертельной опасности… Юноша пугается и желает мне удачи.

В очередной раз мы его встретили без стада, но с двумя огромными деревенскими собаками. Оба пса – молодые кобели невероятной красоты. Настроены весьма дружелюбно.
– Вы в лесу барашка не видели? – спрашивает пастух. Я с трудом удерживаюсь от колкости, мол, что, с прошлой осени так и не нашел? – В прошлом году он уже меня спрашивал об этом. Но сдерживаюсь. Барашек-то, наверное, хозяйский, не найдет – попадет парню.
– Нет, не попадался, – отвечаю.
Парень свистнул собакам и пошел искать дальше. Но одного кобеля очень заинтересовал Каспер. Он не прочь поиграть. Каспер немного побаивается незнакомца, но любопытство берет верх. Рома решает, что игра молодым пойдет на пользу, а ему такое баловство уже не к лицу, и он демонстративно запрыгивает в машину.

Пора уезжать, но мне хочется напоследок обойти еще один соснячок. Деревенский пес, по-видимому, решил, что барашка найдут и без него. Он ласкается ко мне, а я приглашаю его составить нам с Каспером компанию. Интересно, когда мы обойдем сосенки, он не побежит за машиной?
Такую глупость может предположить только городской житель. Пастуший пес сопровождал нас до тех пор, пока мы не достигли того места, откуда ему было ближе всего до деревни. Стоило мне повернуть назад к машине, он вежливо попрощался и рванул напрямки через лес домой. Чтоб, наверное, не подумали, что он не принимал участия в поисках барашка…

А на подоконниках уже скапливались проблемы. Так как выходные заполнены поездками в лес и, как следствие, обработкой грибного урожая, то начинаются перебои с поливом цветов. Вроде бы вчера всех полила, а в некоторых горшках сухо так, как будто забыла о них совсем… А может, поливала-то не вчера, а когда же, дай Бог памяти? Ух, совсем сухо, да и пересадить пора бы…

Как-то раздается телефонный звонок.
– Здравствуйте! Вас беспокоит компания, которая в таком-то году устанавливала вам пластиковые окна. Мы проводим мониторинг и хотим узнать ваше мнение о том, как себя ведут наши окна?

Вот и у меня была такая же реакция.

Окнами своими я довольна. Очень довольна. Стало меньше пыли, намного меньше шума, мыть их одно удовольствие, но главную мою гордость составляют форточки. Обыкновенные банальные форточки, на необходимости которых я настояла вместо того, чтобы делать «вертикальное проветривание» типа «бесплатный радикулит за ваши деньги». Установка новых окон вдвое увеличила площадь подоконников, стало больше света.., счастье, одним словом. И счастье это немного омрачилось тем, что треснуло стекло в одном из стеклопакетов. Трещинка сначала была почти не видна, но постепенно становилась все заметнее, а в прошлую зиму уже нарушилась герметичность, и стеклопакет стал запотевать.
И пока я неспешно, прямо скажем, раздумывала, как этот стеклопакет можно заменить, компания-установщик сама поинтересовалась судьбой моих окон. Невероятно, правда?

– Спасибо. Я очень довольна своими окнами, только вот беда, треснуло стеклышко одно…
– Мы можем заменить вам стеклопакет. Когда вам удобно, чтобы приехал замерщик?
Согласовываю время и понимаю, что к приезду замерщика надо освободить окно.

Чтобы освободить подоконник, надо все растения с него куда-то переставить. А там червец, чтоб его! Его надо смыть, растень обработать, другого пора пересадить… Надо чуть-чуть растолкать горшки на соседних подоконниках. Черт побери, там тоже не все благополучно… Три огромных окна в одной комнате. А перед ними еще крупномеры на подставках…

Замерщик пришел, потом приехали мастера и заменили стеклопакет… А я две недели проводила полную ревизию своей оранжереи, мыла, опрыскивала, пересаживала цветки, мыла окна, меняла перегоревшие лампы… и сетовала на то, что в такой спешке совсем некогда продумать, куда пристроить две новые подставки, которые случайно перепали мне в самый разгар грибного сезона, который теперь уже пришлось-таки закрыть, хотя и не без сожалений. Грибы кончились, а сегодня уже выпал первый снег…
 
СТРАННОЕ ЛЕТО

И вроде не было ничего странного: и погода была самая обычная для средней полосы, и дожди случались почти вовремя, была жара, но не досаждала, были похолодания, но раздражали они только любителей сильно и не к месту обнаженного тела… А вот поди ж ты, не проходит ощущение какой-то неправильной игры.

Началось все, вернее, никак не начиналось уже с весны. Сначала, ну, абсолютно не было строчков. Даже мои не так давно освоенные, но чрезвычайно изобильные угодья не радовали. В самый, казалось бы, разгул лунных сроков мне удалось насобирать небольшую горсточку грибков размером с лесной орех. И на этом все грозило закончиться. Интернет тоже стонал от строчково-сморчкового безгрибья.

О, Господи, как же меня бесит всеохватность глобальной сети! Беседуешь с кем-нибудь, как будто близким тебе по духу, обсуждаешь как будто совершенно схожие с твоими радости бытия, а потом оказывается, что собеседник твой вовсе и не живет в соседнем подъезде, и даже по знакомой улице не ходит, а разводит, скажем, олеандры где-нибудь в Аргентине!

Грибники же, общаясь в паутине, к их чести надо сказать, сразу обозначают ареал обитания. Но страна наша так велика, что расстояние верст в триста не сразу воспринимается, как разница между климатическими поясами. И вот читаешь про грибные вылазки где-нибудь под Чеховом и летишь уже прям завтра за Переславль. А там еще и снег не сошел, и никакая мать-и-мачеха не цветет. Приходится напомнить себе, что область Московская – это территория почти Франции.

Похоронив идею разжиться строчками, решила я все же вывезти собак на лесную прогулку. После зимы очень уж хотелось и на солнышке погреться, и подышать елками-соснами, и собачьим счастьем насладиться…

Тут-то строчки меня и поджидали. До объемов сбора предыдущих лет было далеко, но почти двухведерную корзину мы все же неожиданно набрали.
В прошлом году я экспериментально замариновала три банки строчков и скормила их самым строгим любителям моих заготовок. Получив одобрение сих гурманов, я с чистой совестью не стала морозить весь свой урожай, а разложив коричневые извилины в банки, открыла сезон заполнения моего четыресотлитрового чулана-холодильника.

Не успела я переключить мозг с весны на лето, как с юга области посыпались известия о грибном изобилии уже летних белых, подберезовиков, подосиновиков… Черт! Как же это сбивает с толку! Ну, почему выплод маслят в январе под Иерусалимом меня не удивляет, а майские подберезовики в Домодедовском районе (отрастающие, кстати, строго в соответствии с лунным календарем), так выводят из себя?



В моих северных лесах наблюдалось полное безгрибье. Не было даже маслят, которые многие годы регулярно обнаруживались уж если не в июне, то в июльское новолуние не подводили никогда. Правда, вылезли и попёрли дружными рядами лисички. Я их собирать люблю: они чистенькие, красивые, возни с ними не много… Вполне, если не собирать их в промышленных количествах. А как их в таких количествах не собирать, если набрать их можно буквально, сколько хочешь. А я хочу все!

И сколько не убеждала меня моя поясница, что в этом году и земляника уродилась на славу, и черника, и малина, и брусника, холодильник отчаянно заполнялся именно лисичками. Даже пропиаренные грибниками юга Московской области подберезовики занимали рядом с ними весьма скромные места на полках.

Потом блефанули опенки. Сначала они метнулись в июле, сбили грибников с толку и стремительно сошли на нет. Потом высыпали в августе, но тоже быстро задохнулись.

Подосиновиков, от которых просто задыхалось московское подбрюшье, мне вообще не попадалось. Даже намоленные подосиновые грядки на севере оставались глухи к изобильным воплям с юга.



Ну, вообще-то есть у меня на пути одна огромная непроездная лужа на лесной дороге, вокруг которой подосиновики всегда и обязательно вырастают в начале лета, но это исключение лишь подтверждает их отсутствие во всем остальном лесу. Я ждала августа…

И не только я. В позиции низкого старта стояли грибники Ярославля, Твери, даже Петербурга. Счастье наступило в сентябре. Прорвало.

В первый день новолуния хлынули маслята. От них темнело в глазах. Только чистила я их до восьми утра, а потом еще почти сутки варила и закатывала в банки, которые грозили закончиться в самый разгар сезона заготовок. Я уже оставила идею заготовить на зиму те кабачки, которыми меня щедро одаривали знакомые дачники. Подавлюсь, но съем их всех свежеприготовленными, потому что банки стремительно заканчивались. Уже использованы те две упаковки, что были куплены в Ашане, вычищены закрома всех знакомых, уже остановилась я на трассе, чтобы купить банок для тех грибов, которые еле поместились в багажник. Ах, как уговаривает дядька взять еще одну упаковку полуторалитровых емкостей! Ах, как я уже наутро пожалею, что его не послушалась!



Все, чем дразнил и раздражал меня юг области все лето, просыпалось на меня в одночасье в сентябре. Подберезовики! Их ведь так легко собирать и не сложно обрабатывать. И стоят они в лесу толпами – крепкие, юные, толстые, разноцветные...

Повылазили, наконец, белые. Ножки, правда, у всех червивые, да зато одних шляп в корзину, да и в багажник, больше помещается. Подосиновиков у меня пока нет совсем… Не продают их пока и на трассе. Это понятно, подосиновики появятся позже: слишком тяжелые, плотные, они двигаются пешком, а не кувырком.



Вот и белые кончаются вроде. Они как-то сосредоточились в траве в этом году. Все чаще попадаются ближе к березам, реже под ёлками, вот еще заход, и пойдет волна на спад.




Наконец явились подосиновики. Это они четко рассчитали. Грибной голод утолен. Белых корзинами насобиралась. Теперь пошли элитные подразделения: морковные, пурпурные, почти белые, в сеточку, даже откровенно стального цвета шляпки венчают плотные тяжелые ноги молодых подосиновиков. И поход их пока еще только начинается. Еще нестройны их ряды, еще не откалиброван размер и возраст. Но у них еще есть время на строевую подготовку…
А вот любимые свинушки откровенно продинамили меня. Не было в моих лесах и чернушек. Попадались волнушки, но массовым их выход не был. Похоже, я совсем останусь без засолки. Хотя еще не вечер. Октябрь впереди…

 
ЕСЛИ БЫ БЫЛА ТАКАЯ НАУКА…

«Миколо́гия— раздел биологии, наука о грибах. Поскольку грибы длительное время относили к царству растений, микология была не самостоятельным разделом биологии. И в настоящее время в ней сохраняются научные традиции, характерные для ботаники. В рамках микологии изучают систематику грибов, распространение грибов в природе, экологию, морфологию, физиологию, генетические и биохимические свойства, различные прикладные аспекты…»

Многие науки выросли из простых наблюдений. Находился чудак, который годами наблюдал одно и то же явление и тупо записывал свои наблюдения в тетрадочку. А потом накапливалась статистика, и являлся миру ее enfant terrible – эксперимент. Наука признавалась таковой и начинала свое победное шествие, все больше становясь непонятной и недоступной для тех, кому ее выводы могли бы принести конкретную пользу.

Это я снова о грибах. Тех самых, которые в лесу растут. На кого «тихо охотятся», которых солят, жарят, маринуют… И вокруг которых праздно крутятся псевдонаучные и совсем ненаучные разговоры.
− В прошлом году в это время я уже вовсю (приводятся фотографии) белые собирал, а сейчас даже сыроежек нет…
− Опята всегда к двадцатому августу отрастают, почему же в лесу пусто?
− Я грибник со стажем, не понимаю, почему весь июль был не грибной..?
− Дожди прошли, тепло… Почему же грибы не растут? Чего еще им надо?

Гадают взрослые, гадают старики, гадают «научно подкованные» грибники, гадают грибники, презирающие «грибную науку», гадают любители мухоморов, гадают приверженцы только «настоящих» грибов…
Коллекционируют грибные приметы, читают о последних исследованиях в микологии, варят щи из опенков, шарахаются от свинушек, называют груздями то, что раньше относилось если не к поганкам, то определенно к грибам несъедобным, и не потому что ядовиты, а просто в силу невкусности…

В наш компьютерный век все эти досужие бредни становятся достоянием настолько широкой аудитории, что приобретают черты общественного мнения.

А вот с реальными прогнозами грибоурожайности до сих пор микология не справилась. И не потому, что недостаточно у нее научной базы, а просто никто не занимается теми самыми простыми наблюдениями, которые должны накапливаться годами и десятилетиями. Не занимается потому, что одной человеческой жизни для таких наблюдений недостаточно, да и чтобы ее потратить на них, нужно начинать исследования в том возрасте, когда сам исследователь еще не может определить предмет исследования…

Давайте посчитаем.
Многие грибники знают, что одни и те же грибы вырастают на одном и том же месте с разной периодичностью. Например, в первый год вы обнаруживаете скопление подосиновиков в солнечном березнячке. На следующий год вы находите там только несколько штук. Вы рассчитываете, что и в третьем году ваша грядка даст урожай. Но подосиновиков там больше нет. Нет их и на четвертый, и на пятый год наблюдений. Вы прочесываете березняк по инерции и вдруг снова обнаруживаете веселое семейство красных шляпок. Потом три года подряд вы можете собирать там обильный урожай, а потом снова несколько лет – полное молчание.
Вы уверены, что урожай как-то связан с погодными и климатическими условиями, но как именно – неизвестно. И никакие прогнозы ожиданий не оправдывают.

От чего зависит урожайность плодовых тел грибницы на одном и том же участке леса?

Сколько лет проходит от закладывания плодовых почек до собственно плодоношения? И постоянная ли это величина? Мы же представляем себе, сколько времени проходит от цветения яблони до созревания яблок, а жизнь грибницы мы пронаблюдать воочию не можем.

Не знаем мы наверняка, какие погодные условия способствуют закладыванию плодовых почек грибницы. Что ей нужно для обильного плодоношения в каком-то там будущем году: сырость или засуха, какие побочные факторы, на которые мы не обращаем внимания, способствуют или препятствуют формированию будущего урожая?

Но закономерность же обязательно существует! Хуже всего то, что в разных местах леса она может быть разная. Где-то полный цикл проходит за два или три года, где-то, вполне возможно, за год, а где-то, весьма вероятно, и шести-семи лет может оказаться мало.

Вот если бы кто-то дальновидный смог запланировать такие наблюдения лет эдак на сто пятьдесят вперед, да охватил территорию размером хотя бы с Ярославскую область, да еще чтоб за это время леса оставались бы лесами на этой самой территории, да еще чтоб наблюдения велись на только за разными грибами, но комплексно: за климатом в целом, за погодой в частности, за животными и растениями на всей опытной территории… А потом кто-то, энциклопедически образованный, смог бы проанализировать и обобщить накопленную статистику… Вот тогда бы мы смогли предметно поговорить и достаточно научно порассуждать и о грибных приметах, и о грибных прогнозах…

А пока остается смотреть в календарь и не ждать в конце второй лунной фазы, что «ну уж через неделю точно должны полезть, сколько ж можно, в самом деле!»
 
ЧТО ВИЖУ, О ТОМ ПОЮ...

Нет грибов, нет грибов, нет грибов... Вот беда! Июль на дворе, а осень все никак не наступит! Интернет кипит воспоминаниями о летних урожаях, и никто не пишет, что вообще-то грибная охота – занятие традиционно осеннее...

Ну, да ладно, я тоже летом грибы собираю. Если растут. А вот нынче что-то совсем ничего... И я тоже трясу Интернет в поисках какой-нибудь надежды...

Сухо. Нужны дожди. Новолуние послезавтра. А завтра последний выходной. Канун новолуния – самый обидный день. Все готово вроде: и погода, и лес, а в корзинке одни слезы... А назавтра, сидя на работе и не имея возможности сорваться с места, вы слышите со всех сторон, что попёрло... Стиснув зубы и задыхаясь от зависти, вы дожидаетесь следующих выходных, рвете когти в лес, а там уже одни переростки...

Неожиданно все дела, намеченные на завтра, волшебным образом отменились, и день остался совершенно свободным. Уже два дня льют дожди, и я решаюсь дёрнуться в лес в последний день лунной фазы.

Выспавшись после обеда, я могу поехать в ночь, чтобы приехать в свои заветные угодья на рассвете. Что может сравниться с ранним лесным утром? Ни комаров, ни жары, только роса... Да ещё вечером прошел сильный дождь. Маслята, где вы? Да прямо под ногами! Размером от копейки до пятирублевика... Блин, их же чистить ещё... Сначала один, другой, семейка, куртинка… Еще бледненькие, через несколько часов только они станут рыженькими, а пока плёночка еще не засвечена, еще они совсем новорожденные… Но меня же завтра здесь не будет! Приходится собирать эти копеечные россыпи – салатно-винегретный калибр.

Разгибаюсь, чтобы определить, в какую сторону согнуться дальше, а на меня прямо из травки смотрит подберезовик. Делаю шаг в его сторону, а их там несколько…

Тщательно прочесав контрольную точку, переезжаю в мелколесье. Там в хорошую пору подберезовики забором стоят. Среди редких сосенок и самосевных березок подберезовики всех возможных расцветок растут на просторе: и рыженькие, и серые, и почти совсем седые, и густо коричневые… Шляпки все как на подбор правильно круглые, ноги длинные, мясистые… Совершенно как в мультиках…

Подъезжаю… Стоят. Забором. Только успеваю закрыть машину – и понеслось… Осенью здесь встречаются и подосиновики тоже, но в середине лета от подберезовиков ничто не отвлекает. Только на солнечных полянках попадаются россыпи новорожденных маслят. Да по краю, на границе со старым лесом – лисички. Размер товарный, но количество их в этом году далеко от промышленного.

Не успеваю перевести дух, а уже третья корзинка полна грибами. Больших корзин я с собой не взяла, не ожидала я такого изобилия, но ведра два с половиной в абсолютном измерении получилось.

Солнце уже высоко, трава стала подсыхать, а я вымокла до нитки. Собаки тоже мокрые насквозь, но ничего, от купания в росе вреда – одна польза. Каспер весь нос себе разодрал: копал муравейники до одури. И чего ему без раскопок неймётся! Вон Патрик все утро самозабвенно собирал землянику. Мне мокрая ягода не по вкусу, а ему в самый раз.

Переодеваюсь, кормлю собак, завтракаю сама. Теперь в сон клонит. Путь домой неблизкий. Надо поспать. Только надо уехать из этого огорода, а то, проснувшись, я себя знаю, снова начну прочесывать грядки, а класть уже некуда.

Выезжаю из леса, нахожу тенистый зеленый «карман» недалеко от дороги и раскладываюсь на отдых. Засыпаю сразу. Собаки тоже успокаиваются. Часа через два с половиной просыпаемся. Пора ехать. На дорожку надо сходить до ветру… Вдруг собаки с лаем срываются к машине. Кто-то заруливает в наш «карман». На стекле машины восклицательный знак – «неопытный водитель». Две тётки, по-видимому, решили, что грибы растут там, где стоит машина. Правильно, в общем-то, решили. Я тоже таким ориентиром пользуюсь.
– Есть грибы?
– Есть.
– Много? Какие?
– Много. Маслята, подберезовики, лисички… Но не здесь. Тут мы только спали.
Загоняю собак в машину и уезжаю, оставляя тёток в сомнениях. А че? Пусть сами ищут себе грибные места.

По дороге домой вижу стоящие на обочинах машины. Не только я, видать, заглядываю в лунный календарь…

Дома не удержалась и выложила фотку полных корзин на грибном форуме, где бурно обсуждается безгрибье нынешнего лета, великодушно сообщив сроки произрастания маслят и призвав наукоозабоченных грибников поторопиться с их сбором…
В ответ получила вотум недоверия, граничащий с обвинением во вбросе заведомо ложной информации… Через два дня, когда некоторые из них не поленились наведаться в лес и убедиться в том, что грибы там все-таки внезапно выросли, никто передо мной извиниться нужным не счел.
Хм, я-то, конечно, тролль, а они пусть и дальше верят в свою грибонауку…

В следующий раз мне удалось выбраться в лес только через неделю. Маслята были сплошь переростки, вторым укосом удалось немного набрать, но это была уже агония. Подберезовики тоже представляли собой покосившийся и местами полегший забор из шлюпиков. Однако пригодных для маринования грибов все-таки набралась теперь уже специально взятая с собой двухведерная корзинка. Лес снова стоял сухой, даже на рассвете сапоги не понадобились. И штаны менять на сухие не пришлось. Все закономерно. Теперь можно спокойно ждать августовского новолуния...
Страницы: 1
Читают тему
 
Лого Copyright © 2000 - 2018 "Комнатные растения".
E-mail info@flowersweb.info.
Реклама на сайте.
Разработано компанией «Битрикс». Работает на «Битрикс: Управление сайтом».
 
Мы выражаем благодарность компании «Битрикс» за техническую и финансовую поддержку проекта.
 
Рейтинги и счетчики
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика